Он зажмурился, вспоминая, как сладко она ахнула, когда он сжал ее, как обмякла в его руках, как губы ее нежные задрожали. И как он вцепился в нее, выпивая эти эмоции до дна, до сухости в горле. Как целовал, трогал, ласкал... Как одежду рвал на ней, не в силах справиться, потерпеть. Не мог он тогда терпеть, все время в участке о ней думал, только о ней. Да что ж за одержимость такая бешеная? Что за безумие?
И вот теперь... Вчера... Возле кампуса. Ведь башку снесло начисто, просто уехала крыша - и все. Никакого спасения.
Ни малейшего просвета в наступившем мраке.
И только удовольствие от хруста чужих зубов под кулаками.
Зверь. Бешеный. Правильно зовут его так. Вот теперь из одной клетки в другую переместят - и все. И прощай, малышка Керри, навсегда. От этой мысли в горле привычно остро, до сухости. Наждачной."
"- Ты заснул там? - Грубый голос вырывает из морока, - давай выметайся уже.
Рэй встает, выходит из обезьянника, вопросительно смотрит на копа, тот кивает головой в сторону кабинетов. Странно. А Рэй думал, перевезут сейчас в другой участок, или уже суд? Так быстро? А, собственно, чего тянуть? Копам нужна раскрываемость, а здесь вариант беспроигрышный.
С его биографией и тем, что он вчера наделал, милое дело - раскатать на полную.
Но в кабинете Рэю дают ознакомиться с постановлением об освобождении. За него внесли залог. И тот парень, которого мутузил Рэй, забрал заявление. И теперь ему, конечно, грозит кое-что, но то, что обойдется штрафом, как раз в сумму залога, было понятно.
Рэй, не веря в происходящее, выходит из дверей участка, оглядывается.
И замирает.
Потому что к нему медленно идет Керри. И такая она... Черт! Такая она красивая! Ослепительная просто! Невозможная, невероятная! В простой футболочке, джинсиках и конверсах, с пушистыми темными волосами, распущенными по плечам. Они отросли у нее, и сильно. Мягкие были в его пальцах, кайфовые.
Идет и смотрит на него.
Нимфа. Лесная нимфа.
Как он тогда ее в лесу увидел, возле озера...
Воспоминания накатывают моментально.
Первая их близость, сладко-острая, ее шепот, ее крик ему в ладонь, глаза, испуганные, молящие, огромные на бледном лице...
Не жалеет. С*ка, не жалеет он! Знает, что тварь, скот, животное! Но это реально самое сладкое переживание в его гребанной никчемной жизни! И то, что происходило потом, эти ночи с ней, эта ее нежность, отзывчивость, первый, самый горячий, самый невозможный оргазм... Все это настолько было невероятным для него, что даже не воспринималось наяву.
