А потом Рэй делает шаг и прижимает ее всем телом к раковине.
И сразу становится понятным, что он совсем даже не привидение. Что живой. Осязаемый. И очень-очень злой."
"Он кладет одну руку ей на горло, сжимает, притягивая к себе спиной. Плотно. Керри смотрит в его глаза в зеркале. Они черные. Они страшные. Нечеловеческие. Наверно, именно такие и были у него глаза, когда он брал ее в первый раз, у озера. Хорошо, что тогда было темно, и она не видела.
Зато сейчас видит. Во всей красе. И мороз по коже продирает мурашками.
И губы пересыхают. И надо бы сказать что-то, объяснить. Он видел ее с Ченом, наверняка видел. И поэтому такой злой. Он несчастного Мартина за невинное касание в кровь избил. А тут не касание. Тут свидание. Целое свидание.
Керри дергается в его руках. Бесполезно, Ладонь сжимается сильнее, и звуки не проходят. Получается только немо открывать рот, как рыба.
Рэй пару секунд смотрит на нее, обшаривает в зеркале глазами испуганное запрокинутое его ладонью чуть вверх лицо, полуоткрытые губы, огромные глаза, руку, беспомощно царапающую его пледплечье.
И усмехается. Дьявольски просто.
А затем наклоняется и кусает ее в шею. Как вампир. Сильно, чуть ли не до крови. И Керри внезапно осознает, что еще немного, и она кончит. Просто получит оргазм только от одного вида его руки на своем горле, от его бешеных, безумных глаз, от его зубов, вонзающихся в кожу. И это осознание пугает. И заводит. И заставляет застонать и прижаться к его паху бедрами. Выгнуться, послушной его рукам.
И этого оказывается достаточно. Для него. Чтоб сорваться в ураган.
Джинсы ее, свободные, мешковатые, легко сдираются с ног, и буквально через мгновение Керри вскрикивает от вторжения. Без какой-либо капли нежности, без осторожности. А ей именно этого и не хватало, оказывается! Чтоб кончить. Вот так вот, от первого толчка. Рэй ловит ее судороги удовольствия, отслеживает их в зеркале, поворачивает к себе за подбородок:
- Он тебя трахает? Ну? Говори, бл*!
- Нет! Нет! - выдыхает Керри в такт все усиливающимся движениям в себе, хватается на его руку опять, и за столешницу от раковины, потому что удержаться невозможно.
Рэй, не скрывая довольного выражения глаз, целует ее, глубоко, порабощая полностью, а затем разворачивает обратно к зеркалу. Похоже, ему нравится наблюдать за ней, за ее безумными глазами, за раскрытым в стоне ртом, нравится ощущать, какое тонкое у нее горло, какая нежная кожа под его ладонью, какая она податливая.
