Уже понятно, что сейчас будет, оно сразу было понятно, но я все же рассчитывала на пояснение. И на выяснение отношений… Или… Они думают, что здесь, в Москве, все продолжится так же? В том же темпе? Или они вообще ни о чем не думают?Как и я?
- А мы прям как чувствовали… - задумчиво говорит Кот, поглаживая мою грудь и не сводя взгляда с моих глаз, - что-то этот скот мудрит… Выкинул нас у метро, сучара… А мы – сходу к тебе…
- Адрес пока пробили… - бормочет Егерь и жадно лижет мне шею, - пока такси, пока поднимались… А он даже свой говнотрактор не спрятал, сука… Как знали, как знали, блять…
- Я же… Хотела… Одна… - шепчу я, непроизвольно выгибаясь и ощущая, как царапучие лапы Егеря скользят ниже – с плеч по талии к ягодицам, сжимают, подтаскивают ближе.
И жесткая ткань джинсов прижимается сзади к пояснице и бедрам.
- А зачем пустила? В таком виде? – серьезно спрашивает Кот, не прекращая ласкать грудь, опытно, умело. Он знает, как мне надо, как я люблю.
- Не пускала… У него ключ…
- Ключ? – рычит Егерь раздраженно и дергает на себя сильнее, пальцы его скользят внизу, между ног, и меня трясет от возбуждения, - нахуя ключ?
- Забрала? – более прагматичный Кот берет мою ладонь и кладет себе на ширинку, заставляет сжать через ткань, шипит сквозь зубы, когда подчиняюсь, - да?
- Нет… Вы… Выгнали…
- Ничего… Потом заберем, – жестко говорит Егерь, отстраняясь на секунду.
Шелестит одежда, а затем он опять прижимается ко мне, уже голым телом. И здоровенным, полностью готовым членом.
- Вы… Ненасытные… Звери… - машинально подаюсь назад, ощущая, как пальцы опытно подстраивают меня в нужное положение, цепляюсь за плечи Кота, не сводящего бешеного взгляда с происходящего безумия, - вы меня… Убиваете…
- Нет, няша, нет… - шепчет неожиданно тихо и сладко Егерь, и одним жестким толком проникает в мое тело, вызывая бешеный спазм внутри и выбивая болезненный крик, - мы тебя любим… любим… любим… любим…
С каждым своим «любим» он чуть двигается назад и резко вперед, заставляя вскрикивать и судорожно цепляться за шею Кота, не отпускающего моего взгляда, гипнотизирующего меня нашим общим безумием.
- Мы не хотим тебя делить, Настюш, - низким, вибрирующим голосом вторит он своему другу, - сначала хотели. А сейчас… Нет… А ты? Хочешь делить?
- Нет… Ах… Нет, нет, нет…"
"Их общее, одно на двоих, признание, которое в другой ситуации показалось бы поспешным и даже смешным, сейчас звучит основательно и естественно. Словно нет для нас другого выхода.
