В Безакистане говорят, что если мужчина не способен украсть свою суженую, он не достоин иметь жену.
Она оглянулась на Рафа:
— Это одна из упомянутых тобой ранее традиций?
Он кивнул:
— Да. Но даже при том, что мы похищаем наших невест, мы гордимся той честью приносить им удовольствие, оберегать и нежно любить ту, за которую сражаемся.
Он говорил так, будто имел в виду более одного жениха для невесты. Ничего страшного, ведь английский не был его родным языком. Но когда он говорил подобным образом, внутри нее все сжималось, и она теряла способность дышать.
Каково было бы стать плененной невестой Рафа, и быть связанной с ним его волей и тем удовольствием, что он мог ей подарить?
Пайпер вздрогнула и заставила себя отвести взгляд. Если они раскусят ее, она опять попадет в неловкое положение. Но девушка никак не могла привыкнуть к их экзотической, мужественной красоте. По приезду в Безакистан, для нее было бы разумнее помнить, что у нее была работа, которую ей необходимо выполнить. Которая касалась лишь ее, Тала, и уймы цифр, над которыми следовало попотеть.
Ее жизнь останется такой же, как и прежде. Та же рутина, просто в другом месте. Она была немного потрясена, когда осознала, что ей будет не хватать Рафа и Када. Но это не имело значения. Пайпер должна выкинуть их из головы. Когда они доберутся до Безакистана, Рафик и Кадир пойдут своей дорогой, а она – своей.
На нетвердых ногах девушка прошла глубже в салон самолета, она сфокусировалась на окружающей ее обстановке, до сих пор стараясь привыкнуть к своим новым линзам.
От увиденного у нее изумленно приоткрылся рот. Самолет выглядел так, словно принадлежал какой-то кинозвезде. Она ожидала увидеть ряды узких, вертикально расположенных посадочных мест. Однако это скорее походило на шикарную гостиную. Стены были отделаны знойным янтарем, который, поглощая льющийся сверху резкий свет, делал его мягче. Тут же находился изогнутый бархатный диван мягкого шоколадного оттенка. Когда она присела на него, то почувствовала, будто погрузилась в мягкое облако.
В передней части самолета располагался длинный стол, накрытый белой скатертью и уставленный тонким фарфором, который, как она была уверена, был расставлен специальным безопасным для его сохранности способом, в ожидании взлета. Над головой даже висела дорогущая люстра.
— Ничего себе. Не ожидала такого.
— Когда мы наберем достаточную высоту, будет подан ужин.
Кад присел, похлопывая по сиденью рядом с собой.
— Я приготовил для тебя настоящий пир.
