Задав об этом вопрос, она была удивлена, выяснив, что, в отличие от близлежащих стран, Безакистан не был столь религиозен. Страна была открыта для всех вероисповеданий, и придерживалась строго составленной конституции, поощрявшей светствое правительство. Но не все хотели, чтобы так оставалось и впредь.
Она приняла вино, чтобы успокоить нервы. Первый в жизни полет вселял опасения.
В нескольких футах от них, Кад продолжал свою тираду.
— Почему он так зол?
Раф немного приподнял голову:
— Ты должна знать, что он никому не позволит тебя огорчать, хабибти.
По мере того, как он все чаще произносил это слово, с каждым разом оно становилось более интимным. Пайпер решила, что это было лишь ничего не значащее ласковое обращение, но он произносил его так, будто между ними была некая близость.
— Но они не виноваты.
Это было ложью, но братьям незачем было знать, насколько ее может ранить чужое пренебрежение.
— Нет, они тебя огорчили, а это недопустимо.
Должно быть, привилегия отдавать приказы и ожидать их немедленного выполнения была довольно приятной.
— Подумаешь, большое дело. Мне не нужно было жаловаться. Это глупо, я знаю. Ничье мнение, кроме моего собственного, не должно иметь значения, но меня ранит, когда кто-то с презрением смотрит на то, что я заработала с таким трудом. Я знаю, что этот диван ничего не стоит, но мы вынуждены были продать наше ранчо после смерти папы и по-прежнему оставались в таких долгах, что пришлось отдать и все остальное.
Мне удалось сохранить нашу одежду и некоторые из вещей Минди, но оставшееся я отдала на аукцион. Вместо дома с тремя спальнями и сотни акров земли, мы оказались в однокомнатной квартирке, лишь с чемоданами наперевес.
— Ваши детские вещи были распроданы?
Он был шокирован, и более, чем просто сердит. Она успокоила себя, сделав большой глоток.
— Я не скучаю по большей их части. На самом деле, мне не хватает лишь одной вещицы. У меня был подписной экземпляр «Паутины Шарлотты», но это было первое издание, поэтому банк его выгодно продал.
Пайпер перечитывала эту книгу сотню раз. Но, даже оставив детство далеко позади, она не преминула бы вновь вернуться к этой истории о маленьком, низкорослом поросенке, не имеющим своего места, так похожей на ее собственную. Она никогда не была своей в родном маленьком городке и так и не обрела пристанища в большом мегаполисе. Девушка часто гадала, найдет ли она когда-нибудь свой истинный дом.
