— Хммм…— прокашлялась я, потому что голос отчего-то подвел и кроме странного звука, похожего на скрип старого деревянного пола, ничего выдать не удалось.
— О, Ленок, давай за стол, — Данька обернулся первым, расплылся в широченной улыбке.
Демид же был полностью серьезен. Обернувшись вслед за братом, он окинул меня взглядом, нахмурился, задумавшись над чем-то, только ему известном, и молча выдвинул для меня стул, жестом подзывая сесть.
Я никогда не была пугливой, за всю свою жизнь практически не испытывала страха, просто не знала, что это такое, а сейчас… сейчас у меня ноги онемели, тело словно цепями скованное не поддавалось сигналам мозга.
И боялась я отнюдь не этих хищников, отнюдь не их красноречивых взглядов, боялась я своей собственной на них реакции.
— Лен, давай ты сейчас перестаешь себя накручивать, начинаешь есть и улыбаться, — Демид вдруг становится непривычно многословным.
— Я не…
— Ты смотришь на нас, как красная шапочка на волка, не съедим мы тебя, малыш, — продолжил второй, — пока.
И вот это «пока» мне отчего-то совсем не понравилось, как и хищный блеск, промелькнувший во взглядах братьев. Нет, не накрутила я себя, точно не накрутила."
"Ужин прошел в напряженной обстановке, правда, из всех троих напряжена была только я. Демид молча уплетал содержимое своей тарелки, лишь изредка на меня поглядывая, а Даня сокрушался над тем, какая Васька, ой простите, Василиса… — стерва.
— Она не стерва, — не согласилась я, все-таки Вася моя подруга.
— Она танк в юбке, — ухмыльнулся Данька. — Бронетранспортер, блин.
— Перестань, Вася не такая, — я слушала Даню и его причитания и никак в моей голове не сочетались его слова с образом Васьки, которую я знала.
— Ага, гном, а нас за яйца держит всех, — заржал Данька, — слушай, а может, раз уж вы подруги…
— Даже не думай, — рявкнула я, сама от себя не ожидая. Вообще я планировала молча поесть, прибрать и исчезнуть из поля зрения этих двоих, чтобы не отсвечивать лишний раз.
Слишком много тестостерона для одного дня.
Но один лишь намек на халтуру, практически привел меня в бешенство. Я всю свою жизнь ненавидела разгильдяйство. А потом в универе насмотрелась на бездарей и лодырей. И, по правде сказать, парням повезло просто, что учиться им не у меня пришлось. Преподавательского опыта у меня не было, а вот нелюбовь к халявщикам и лентяям была.
