И эта нетерпеливость в его движениях, эта бесконечная жажда, потребность даже, заставила мое тело гореть и плавиться под черным, как самая темная ночь, взглядом.
Даня дернул меня к краю кровати, стянул штаны вместе с бельем, раздвинул бедра и провел пальцами по раскаленной плоти. И я сгорала со стыда, ругая себя за слабость, за испорченность свою, но вопреки всему подавалась вперед, навстречу ласке. Выгибаясь, стонала в нетерпении, потому что это мучение, сладкое, но болезненное мучение. Мне было мало, до ужаса мало.
Господи, Лена, ты же как самка какая-то.
— Иди сюда, маленькая, хочешь нас, хочешь же? Да? — словно не в себе зашептал Демид, перехватывая меня, словно эстафетную палочку.
Даня чертыхнулся, отступил и на смену нежной ласке, пришли грубая хватка на бедрах и резкая боль проникновения. Мой крик разнесся по пространству, Демид замер глубоко внутри, задышал шумно, позволяя привыкнуть, поглаживая бедра, приподнимая выше, и проникая до упора.
— Вот так, малыш, вот так, расслабься, маленькая, Ленка, я сдохну просто сейчас.
Демид навис надо мной, поцеловал нетерпеливо и начинал двигаться, вообще не нежно, не жалея больше. И каждое движение жестче прежнего, грубее, мощнее. Темп становился все быстрее. Он просто брал меня так, как ему хотелось, окончательно отключив тормоза, вбивая меня в кровать сильными, яростными толчками. А я… я выгибалась навстречу, царапая широкую мужскую спину, зарывалась в густую шевелюру, теряя себя, желая большего.
— Еще… — сорвалось с губ против воли.
— Бля, не могу больше, сука, не могу.
Движения ускорились, а потом пустота, такая болезненная, холодная.
— Малыш, ты такая…
Не дослушала, будучи перехваченной другим. Даня, не дожидаясь, пока я хоть немного приду в себя, развернул и посадил на себя, не позволяя привыкнуть, отреагировать.
— Давай, малыш, сама, — прошептал, покусывая мочку уха, подбросил, словно пушинку, и опустил резко.
Я задвигалась, плохо соображая, мышцы не слушались, сознание плыло, ритм сбивался. Я не умела, просто не умела и так грустно стало, так больно, потому что они… Они такие, а я…"
"Громкий всхлип вырвался из груди, я остановилась, замерла в объятиях Дани, встречаясь с ним взглядом.
И он понял, словно прочитав мысли, наклонился, поцеловал нежно и начала двигаться, осторожно, размерено, оттягивая наше общее удовольствие. Он был другим, секс с ним был другим. Они дополняли друг друга, жесткий и нетерпеливый Демид, и нежный и мягкий Даня.
— Вот так, девочка, вот так.
