Расслабься, малыш, сейчас будет хорошо. Да? — послышалось из-за спины.
Я кивнула неосознанно, скорее машинально, и почувствовала теплую ладонь между соединенными телами.
— Вот так хорошая, — Демид успокаивал, поглаживая набухший от желания клитор, в такт движениям брата, шептал какие-то совершенно глупые, но такие нужные сейчас нежности о том, какая я хорошая, какая классная, и как им со мной хорошо.
— Давай малыш, давай.
А я только и могла, что задыхаться, захлебываться воздухом, выгибаться, словно кошка, цепляясь руками за шею Демида, откидываясь назад и отвечая на поцелуй.
И всего этого стало слишком много для меня одной.
Я просто потерялась, растворилась в пространстве, в сумасшедшем ритме, умирая и воскресая с каждым рванным толчком, потому что Даня тоже потерял терпение. И мир разлетелся на осколки, меня затрясло так сильно, что парням пришлось усилить хватку, пока я билась в бешеных судорогах сногсшибательного оргазма, выкрикивая имена своих мучителей и слушая, как рыча кончает Даня глубоко внутри меня.
А потом я еще долго не могла прийти в себя, лежа на груди парня, взмокшая и одурманенная послеоргазменными судорогами, позволяла гладить себя, целовать, сжимать. И все казалось таким правильным, сейчас, пока у нас еще были мы.
— Ты как, Лен?
Реальность постепенно начала возвращаться, а вместе с ней стыд и безграничное чувство вины. Потому что я опять… опять позволила, опять захотела, сама. И все это так неправильно, так порочно и непонятно для общества. И мне непонятно, как дальше с этим быть, как жить с этим.
Для них это потребность, сейчас, им хорошо, им надо. Двум хищникам, поймавшим в свои загребущие, когтистые лапы, такую безнадежно глупую и слабую добычу.
«А ты, Лена, оказывается, слаба на передок» — ехидненько так пропел внутренний голос, и меня затопила очередная волна вины, придавив просто, долбанув так, что захотелось исчезнуть, просто раствориться в пространстве, провалиться сквозь землю.
И мое напряжение, конечно, не осталось незамеченными.
И без того стальные объятия стали еще крепче.
— Лен? — Даня нахмурился, и сильнее прижал к себе, пресекая мою бессмысленную попытку вырваться из железных оков. — Лена, блин, что не так?
— Я, мне надо, надо… в душ, — произнесла я дрожащим голосом, кусая губы, и задерживая дыхание.
— Ой, дура, — рычание Демида со стороны вызвало дрожь во всем теле. Он злился, я по голосу слышала. Я вообще научилась неплохо улавливать настроение парней, особенно Демида.
