Сотрудники вряд ли, только, как исполнители, один из них подсыпал траву мне в пирожные. Знать бы еще, почему, какой у него мотив, вдруг его заставили? Жаль, мальчики сожрали свидетелей.
Друзей у мальчиков нет.
Я почти не выходила — было тяжело, я стала капризной, быстро уставала. А перед этим токсикоз, я два месяца лежала пластом. Гуляла на заднем дворе, где меня почти никто кроме приближенных сотрудников не видел. Еще была встреча с Сергеем, на которой я присутствовала. Он заметил, поздравил меня, а я улыбнулась…
Это мог быть кто угодно.
Я вернулась к чтению.
На четвертом листе оказалось описание ночи, когда он нашел могилу под яблоней. У меня прихватило сердце, но я продолжила читать, прижав ладонь к груди.
Я гадала, как он нашел место. Допустим, установил, куда мы ездили, а могилу как отыскал? Не мог же перекопать пол-леса. Леонард точно вышел на нашу яблоню. Оказалось все просто: он нашел могилу по запаху. Она была неглубокой, оттуда пахло кровью. Моей кровью после родов, и кровью дочери — оборотня.
Запах был слабым, но улавливался. У Леонарда отличное обоняние.
Он раскопал могилку… Нашел одеяльце, куколку. «Родилась девочка» — предположил он. В одеяльце были кошачьи кости.
«Ребенка забрали» — написал он в конце страницы, уже без вопросительного знака. Эти слова обвел в кружок.
Сердце едва не выпрыгивало из груди. Нужно читать дальше.
Самым интересным оказался последний, пятый лист. Предположения Леонарда, что произошло.
Он решил, что выкидыш вызвало какое-то вещество. Ходил к травнице — той же самой, ему она рассказала чуть больше.
Подробно изложила принцип действия травы.
В конце страницы Леонард написал то, от чего облилось горячей кровью. «Ребенок жив?»
Пусть так и будет, умоляю! Я перевернула лист — на другой странице остались лишь несколько абзацев. Леонард строил предположения, кто мог забрать ребенка. Никакой конкретики и по почерку видно, что мента это злит, строчки кривились и прыгали друг на друга, точно в гневе.
«Только быстро, в ту же ночь. Позже — уже мертвого».
Эти слова испугали, а за ними ничего не было — пустая бумага. Живой дочь могли забрать только сразу. Если позже — она бы умерла. Леонард попал к могиле только спустя несколько дней и застал там кости.
Я прикусила кулак от волнения.
Главное, что шанс есть. Это самое главное, твердила я себе.
Отложила листы на сидение и незримо уставилась вдаль. В конце пасмурной мокрой улицы маячила одинокая фигура под зонтом, какая-то девушка шла по тротуару.
