Я огляделась, пытаясь определить источник. Двор плавно переходил в поле, которое тянулось до елового бора, черного в свете прожектора. До деревьев слишком далеко. Ближе были клумбы, обложенные кусками гранита. Неподалеку что-то вроде беседки и стеклянная теплица. Кровью несло оттуда. Скорее всего, воняла добыча, припрятанная для добора массы.
— Оливия? — ровно сказал отец. — Мне повторить?
— Не надо, — я попятилась. — Я пойду в дом… Только скажите, когда придет Руслан?
Вместо него ответил Александр:
— Мы не знаем, но я чуял чужое присутствие.
Кто-то охотится в наших лесах. Оборотень.
Изобразив смирение, я почтительно кивнула. Александр следил за мной, пока я не свернула за угол, вновь оказавшись на лужайке перед домом.
Такие спокойные — уверены, что не сбегу. Да и как бежать, если их трое и найдут меня по запаху быстрее, чем я выйду к дороге?
Но я не хочу дрожать в доме, в ожидании нехорошей участи, зная, что на заднем дворе издеваются над Кириллом.
Я присела перед ножом, двумя руками обхватила рукоять и потянула на себя.
Лезвие выходило из земли с трудом, но несколько рывков и он выскользнул из земли с тихим шелестом.
Если удастся, отдам Зверю.
Надежда еще есть. Руслан не такой импульсивный, как Кир — тот бросается сразу на соперника. Рус сначала обеспечит себя добычей. И он уже здесь, охотится. Может быть, у него получится…
— Оливия?
А вот и Марк. В белой рубашке с закатанным рукавом и в черных брюках, он смотрелся в лесу, как брокер на отдыхе. Но органично: животные любят природу.
Я медленно выпрямилась с ножом в руках. Смотрела на него презрительно, как кошка. Молчала, всем видом показывая: у нас нет общего будущего. Они думают, я, как истинная самка, пострадаю, что любимых убили, и привыкну к новым хозяевам «Авалона».
Лев слегка ощерился — ему не нравилась правда в моих глазах.
Возможно, меня за нее накажут. Не слишком сильно: чтобы сбить спесь. Посадят на цепь или сунут в клетку, пока не начну правильно себя вести.
— В чем дело? — прорычал он.
Марк бесился, понял, что по доброй воле я теперь постель с ним не разделю. Но я слишком много видела, например, как мучают Кира на заднем дворе. И слишком много знаю о пустых могилах.
Он сказал: беги, Оливия. Меня все равно настигнут — с оборотнем в ночном лесу я не сравнюсь. Но я не хочу делить с ними постель и видеть, как терзают любимых.
Я со всех ног бросилась в лес, понимая, что бегство пробудит в Марке инстинкт, как во всяком хищнике.
