Поймав мой взгляд, он шутливо отдал честь, оттолкнулся от стены и целенаправленно пошел ко мне.
Он ведь не знал, что я приду… Или знал?
Над ухом надоедливо канючил парень:
— Ну что ты? А бабки?..
— Отпусти! — я сбросила его руку с плеча, но парень схватил меня за воротник джинсовки.
Леонард действительно не мог знать, что сегодня ночью у меня здесь дело. Если только сам всё не подстроил.
Я вывернулась из джинсовки, бросив ее у ошеломленного парня в руке, и бросилась к выходу. Всеми силами я хотела избежать этой встречи.
Три года назад многие подозревали, что парни меня похитили для работы в клубе.
С точки зрения окружающих это очевидно, раз уж я там жила. Первые слухи поползли, когда меня впервые увидели в зале. Со многими девушками такое случается, говорили они. Их похищают, а затем они обслуживают мужчин и танцуют им приватные танцы.
Не знаю, как в других клубах, в «Авалоне» такого не было."
"Похищенных держали для развлечения, затем отпускали. Все знали, что парни таскают девушек, но поделать с этим ничего не могли.
Прижать было нечем. Давать против них показания смелых не было.
К тому же, Оливия — особая штучка.
Я была на особом счету. Не знаю, что мальчики во мне нашли, правда ли их тронуло, что я такая нежная и забавная, как они говорили или дело было в чем-то другом. Может быть, в моей безграничной любви. Мне было хорошо с ними, они это чувствовали.
Но после того как я вернулась домой год назад, со мной поговорил следователь.
Молодой парень, задерганный, с нервным тиком в уголке губ.
Он выглядел дико уставшим, с красными глазами. И все повторял, что поможет, если я дам показания против парней. Он тоже думал, что меня похитили и там надругались. Уговаривал так долго, что мне даже стало его жаль — он правда хотел помочь, а это случается редко.
Но мне нечего было ему сказать. Он ушел ни с чем.
А потом пришел Леонард. Кажется, на третий или четвертый день после возвращения. Я сразу почуяла, кто он. Мальчиков больше не было рядом, а сама порвать в клочья незваного гостя я была неспособна.
Он наклонился, заглядывая мне в глаза и сказал, что ему можно рассказать все. Он знает, кто они, знает, кто я. От него можно ничего не прятать.
Затем раскрыл удостоверение и со снисходительной улыбкой показал мне. Я испугалась еще сильнее. Удостоверение объясняло, почему он такой наглый. Его защищала система, а с ней даже мальчики предпочитали не ссориться — это вредит бизнесу, вредит репутации.
