Цвет отдаленно напоминал тигриный, но оттенки другие. Кир был светлее. На его грязно-белом брюхе были коричневые полосы, черными они становились на спине. Руслан ближе к классической расцветке. Бордово-красный на спине, с широкими полосами. Конечно, искушенный натуралист сразу бы отличил «подделку».
На мой взгляд они были прекрасны.
И у нас было так много впереди счастья, что оно казалось бесконечным.
Глава 17
Я любила эти моменты. Каждое воспоминание было на вес золота.
Как пикап трясло и подбрасывало на ухабах.
В просторной кабине хватало места на троих, а в кузове было полно места для добычи, которую они привозили в «Авалон». Олениной, кабанятиной и прочей дичью я питалась часто. Мальчики разминались после превращения и ловили что-нибудь интересное для себя, и для меня.
В пикапе я всегда сидела между ними или с краю, у окна. Мне безумно нравились наши поездки за город — в любой сезон года. Зимой я куталась в шубу, греясь теплым лисьим мехом, смотрела на снежный наст, который ломали и вспахивали колеса пикапа, или рассматривала, как серебрятся в свете фар снежинки во время снегопада.
Весной наслаждалась свежим воздухом из приоткрытого окна, и смотрела, как оживает природа: цветет сирень и багульник, распускаются ландыши. Летом смотрела, как высокая трава плашмя ложится под днище пикапа, а небо такое голубое и высокое, что в него можно взлететь. Осенью дышала пряным воздухом, пропитанным дождем и запахом ранеток, и слушала, как пикап давит облетевшую листву.
Каждая поездка была для меня настоящим приключением. Возможностью напитаться природой и провести время с моими мальчиками. Наестся яблок или молочной кукурузы, собрать травы и цветы, наломать веток вербы или поискать грибы, если срок. До сих пор помню, как ела сырую кукурузу, ощущая, как неспелые зернышки лопаются во рту.
Раньше я не выезжала на природу: отчим этого не любил, его потолком был шашлык на берегу реки и море водки. Их вылазки отравляли мне жизнь, потому что возвращался он пьяным.
Я с ними не ездила.
С отчимом я вообще старалась проводить поменьше времени. Этого человека я ненавидела.
Когда в твой дом приходит человек, которого ты не хочешь там видеть — это трудно. Вдвойне трудно, если этот незнакомец не хочет за это извиняться: твоего права на дом не признает и требует если не идеального послушания, то хотя бы отсутствия в жизни самой дорогой тебе женщины — мамы. Ладно бы, проблема была только в этом. Нет.
