Просто прежде я никогда не думала, как умирают люди, как они становятся обездоленными и бездомными. Мне казалось, это о ком-то другом. А в своем мире мне хотелось хотя бы верить в успех завтрашнего дня.
Весна была сырой, ветер промозглым, а я работала на улице. Заболела. Наверное, с непривычки. Обычная простуда переросла в пневмонию, я попала в больницу. Там сумела приподнять голову, отоспаться, даже отъестся. Через неделю меня выписали, еще слабую, а дома меня ждал сюрприз: оказалось, к нам въехал парень моей подруги, мой чемодан сложили и выставили в общий предбанник.
А на работе уже взяли другую девушку, она была деревенской и вообще выглядела покрепче — кровь с молоком, а меня после больницы шатало, и выглядела я как ходячий плакат к фильму про апокалипсис.
В общем, в трех местах в тот день мне отказали. Лишь одна женщина посоветовала подлечиться, а потом приходить к ним и может быть, меня возьмут. Только может быть. Когда жрать хотелось сейчас.
То, что называли «взрослой жизнью» сразу сделало мне подножку.
Как и мой отчим, жизнь меня просто ненавидела, а за что, я не знала.
А потом меня забрали они. Наверное, к моменту, как Кирилл поймал меня на руки и потащил к машине, они за мной уже следили. Я была похожа не жертву, говорили они. Слабая, больная, отбившаяся от стада — я сразу привлекла их внимание.
Что случилось с моим отчимом, никто так и не узнал.
Я рассказывала мальчикам, почему ушла из дома. Рассказала, как умерла мама, как я голодала. Рассказала и про отчима.
Через какое-то время он пропал без вести. Я могла вернуться домой, если бы захотела — так мне сказал Руслан. Отчима так и не нашли. Я не знаю точно, но думаю, они его съели.
Через пару месяцев я заглянула в старую квартиру.
Побродила по комнатам, оглядывалась с потерянным видом, но жить вернулась в «Авалон». Это было само собой разумеющееся. Мальчики были со мной, они внимательно следили, как я брожу по квартире. Мне и незачем было оставаться. Меня там никто не ждал.
А в «Авалоне» был постоянный праздник, семья и любовь.
Тогда я еще не знала, что это временно…
Всё уходит.
Теперь я стояла перед ними и ждала ответа. Я думала, меня расстроит, что их многолетней дружбе пришел конец, но я совсем ничего не ощутила
— Да, дорогая, — признал Рус. — У нас небольшие… неприятности. Две недели и ты уйдешь.
— Нам тоже придется прогнуться, — примиряющее сказал Кир. — Не только тебе.
— Не пойму, а мне что за дело до этого? — я начала злиться.
