Целое мгновение я была зажата между телами — человеческим и львиным, ощущая одного спиной, а другого коленями. А затем братья отступили.
Теплый пиджак остался на плечах. Я придержала его, чтобы он не свалился.
— Я многое слышал о вас, — продолжил отец. — Меня тронула ваша история. Я расскажу, что случилось на самом деле, помогу, приму вас в семью. Дам вам защиту. Взамен я хочу вашего внимания для моих сыновей.
Лев открыл пасть, ловя воздух. Его брат осторожно положил ладони мне на плечи, словно решил, что я уйду, испуганная предложением.
Я приподняла брови и усмехнулась. Я не львица. Мне нет места в прайде.
Они попросту меня сожрут.
— Мои сыновья выросли, им нужна территория, — сказал он. — Нужна семья. Вы ничем не хуже остальных.
— Я человек.
— Вы нас знаете. Вы жили с двумя мужчинами. Я предлагаю не секс, поймите правильно.
Интересно. Не каждая захочет делить ложе с двумя парнями — не по пьяни после клубных попрыгушек, а всерьез и надолго. Что ни говори, а жить с двумя мужчинами сложно.
Тут свои нюансы. А у меня опыт.
И я не слышала, чтобы в нашем городе были львицы. Парни бы знали. Они бы рассказали мне.
— Я предлагаю вам то, чего вы были лишены, Оливия. Лишены навсегда.
Я хмыкнула.
Отец полагал, это мальчики от меня избавились сами. Не все знают правду, почему между нами пробежала кошка и я от них ушла в ту ночь… Постойте-ка… А откуда львы вообще узнали про моего ребенка?
— Откуда вы знаете про мою дочь?
Он не отвел глаз. У них были ответы на мои вопросы, но по выражению глаз отца я понимала, что ответы мне не понравятся.
— От вас скрыли правду, Оливия. Дело за вами, — он сунул руки в карман, покачнулся, словно торопил — поскорей с решением, девушка, тебя ждут. — Подумайте сами, что вас ждет? Оборотни вас отвергли, люди не приняли назад, не так ли?
Глаза наполнились болью, хотя я не плакала. Да, не приняли. Я с двумя монстрами валялась на кожаных диванах «Авалона» и все об этом знали. Меня сторонятся. Мною пугают дочерей.
Наша роковая встреча исковеркала мне жизнь.
Другой семьи у меня уже не будет. Я ведь та самая Оливия. Их пленница.
Но мне только что предложили другой путь.
Лев знал правду — по опыту, и видел в глазах. Он звал меня в постель тех, кто меня не осудит.
— Конечно, я дам вам подумать, — продолжил отец. — Вы женщина, имеете право на согласие. Но я настаиваю, примите предложение. Мы вас не обидим, наша семья не будет омрачена воспоминаниями. И кошмары, Оливия, больше не будут вас мучить.
