Кошмары? Прямо сказка какая-то.
А на самом деле я в степи, окруженная тремя львами, двое из которых хотят уложить меня в постель. Я обернулась, осматривая их по очереди: теперь сыновья были за моей спиной.
Я не за этим здесь!
— Я пришла узнать о дочери, — твердо сказала я. — Или это и есть плата? Я должна переспать с вашими сыновьями, потом вы мне ответите?
Голос сорвался. Вновь торговали самым дорогим мне — моей душой. Они знали, что я поддамся, скажу «да» на любое извращение, чтобы узнать правду.
Но вряд ли после этого во мне останется хоть что-то живое и чистое.
Душу если продают, то насовсем.
— Нет, Оливия, — он покачал головой, глядя на мои дрожащие губы. — Это наш подарок. Сначала я расскажу историю, а потом познакомлю вас кое с кем.
Глава 25
Отец приблизился, я вновь ощутила мурашки на руках, а в животе холод.
Ладони на плечах напряглись — сын не дал мне отступить. Потер, успокаивая теплом.
— Пока вы были их игрушкой, всем было плевать, — сказал он. — Они воровали девок.
Мы бы тоже так делали, если бы не бредовые законы.
Он осмотрел меня, словно прикидывал, утащил бы, наступи стародавние времена или нет.
— Но ситуация изменилась, когда вы забеременели, понимаете?
— Нет, — нахмурилась я. — О нас говорили только люди… Разве нет? Оборотням плевать.
— Ошибаетесь.
Значит, пока я упивалась счастьем в «Авалоне», все, у чего есть глаза и уши, наблюдало за нами? Чтобы рвануть по живому?
— Оливия, — продолжил он. — Ваша беременность никому не была удобна.
Она ослабила их. Вы понимаете это?
То, что я забеременела — это было очевидно.
У меня на седьмом месяце был большой живот — я была худой и маленькой. Ходила в свободных платьях, округлилась, было видно, что в положении. Я запоздало покрылась мурашками от страха — спустя год. Я была уязвима и не знала об этом.
Мальчики должны были меня защитить. Руслан должен был — я от него понесла.
— Крепитесь, Оливия, — лицо отца стало проникновенным. Сейчас он был похож на гробовщика, сообщавшего плохую новость.
— Я выяснил, что вам подмешали растительное снадобье для аборта. Оно вызывает спонтанное превращение плода. Это фатально.
Я почувствовала, что дрожу — прямо под ладонями его сына.
— Накануне вы ели миндальные пирожные. Снадобье подмешали в муку."
"Боль ударила по нервным окончаниям — как рассерженный удар плетью. Я открыла рот, но не смогла вдохнуть — как тогда, в кабинете «Авалона».
Я любила миндаль.
