Как парни завалились ко мне в ванную на третий день моего присутствия в «Авалоне», перепугав до полусмерти.
Он сбросил рубашку на пол, начал расстегивать брюки.
На мгновение я бросила на него взгляд: тот самый, оценивающий, после которого понимаешь, нравится тебе мужчина или нет. Он был хорош, какими бывают молодые сильные парни. Мощные плечи, грудь. Когда он двигался, рывком расстегивая ремень, мышцы напрягались.
Наконец, брюки упали на кафель. Я отвернулась, спиной ощущая, как приближается Марк.
Он вошел в душевую кабину, стоял рядом, но не прикасался.
Прижав намыленную мочалку к груди, я снова обернулась. Кровь на Марка тоже попала — размазалась по шее и груди широкими мазками. Он шагнул под душ, запрокидывая голову и позволяя потокам смыть отпечатки. Розовая вода текла по телу, волосы облепили виски и лоб.
Он меня немного потеснил. Пальцы неожиданно сомкнулись на мочалке. Марк осторожно забрал ее, добавил мятного геля и прикоснулся к спине. Плавные движения больше напоминали ласки, чем мытье.
Дверь распахнулась. Обзор закрывала мощная грудь Марка, да еще по лицу текла вода, растягивая волосы вдоль щек. Но и так догадываюсь, кого принесло: на пороге раздевался Александр. Торопливо стянул майку, расстегнул джинсы — уже не интересуясь моим мнением, и полез к нам. Это уже перебор — здесь тесно.
— Вы не против? — он положил ладони мне на ребра, словно хотел отстранить. Марк делал вид, что трет мне спину.
Я оказалась между голых парней, которые стояли слишком близко для совместного купания.
Александр наклонился к плечу и горячо выдохнул. Еще без поцелуев. Пока без них. Но нос клюнул голую кожу, словно лев хотел поцеловать плечо.
Еще чего не хватало. Сердце забилось в горле.
Я переступила с ноги на ноги, пошевелила локтями, отгоняя настойчивые руки. Ребята меня отпустили, младший шагнул под потоки воды. Но я поняла намек — попробовали, дам или нет. Мне пообещали время подумать, так что давить не стали, но парни начали напрягать.
От хищника страх не спрячешь: ни дыхание, ни перепуганное сердце. Они поняли, что я не в своей тарелке и отступили, насколько позволила душевая.
Младший после превращения был не только в крови, но и в собственной лимфе, смешанной с вязкой слизью. Он нуждался в душе больше, хотя и ополоснулся в лесу после превращения. Я же почти помылась — надо заканчивать и бежать. А-то явно настроились меня помыть или поиметь. А может быть и то, и другое.
