Илька из Закустовки

Судя по всему, кажется, ничего страшного не произошло, Дерек просто выглядел очень задумчивым и отрешенным. Словно ритуал не принес объяснений, а подкинул очередную загадку.

Все почти так и оказалось. Когда они пришли на то самое место с лавочкой под деревом, где Илька впервые встретила бытовика и даже умудрилась с ним поцапаться, Вольтецкий галантным жестом предложил дамам сесть и вздохнул, собираясь с мыслями. Хмышов, покрутив головой и убедившись, что скамейка не вместит еще одного седока, даже если это не очень упитанный, а просто откровенно тощий полугоблин, растянулся на траве.

В историю с эйши змеелюда посвятили, но объяснить, что все-таки произошло, естественно, не смогли. Ему, как и остальным, было очень любопытно, а еще интересовало, не изменился ли организм человеческого мага Дерека Вольтецкого в связи с получением татуировки пустошника.

— Короче, вот. — Задрав рукав, бытовик продемонстрировал всем никуда не девшегося черного, словно нарисованного чернилами, скорпиона.

— Не понял? — Озадаченный Грема свел глазки в кучку, изобразив крайнюю степень задумчивости. — А что вы тогда там делали? Там, куда уходили? Я думал, ты жука этого своего Фшену вернешь, и все. Ну, может, дух окажется сильно умным и заодно скажет, чего это таракашка на тебя переползла. Вы что, никого не призвали?

Метаршигл топтался на месте, а его выпученные от негодования и любопытства глаза сияли нетерпеливым ожиданием ценных сведений, которые бы оное удовлетворили и успокоили зверька, что насекомые Шатоса не станут больше слезать с пустошника, осчастливливая всех вокруг своим вниманием.

Не то чтобы Шуршегрем заботился о себе, но он справедливо считал, что его Ильмаре такая опасная фиговина точно ни к чему, особенно когда у девчонки есть замечательный и очень грозный фронтирский метаршигл, настоящая, не изученная никем нечисть.

— Призвали. Фшен Шатос сказал, очень сильный дух пришел… — Дерек наклонил голову, делая вид, что разглядывает цветочек под ногами. Пауза тянулась словно медовая струйка с ложки. Шелестела листва, стрекотали и жужжали насекомые, стремясь до темноты разобраться со своими делами, перекликались в кронах деревьев птицы.

— И?.. — не вытерпев, сел на траве Хмышов, выплюнув травинку, которую все это время нервно покусывал.