Иллюзия Выбора

Демоны рядом понимающе переглянулись и спрятали улыбки, поопускав головы.

— Надеюсь, повод серьезный? — без стука входя в кабинет отца, с порога спросил Хасин.

— И я рад тебя видеть, сын, — насмешливо хмыкнул Алиман, откидываясь на спинку кресла и оглядывая юношу с ног до головы. — Ты как всегда откровенно и нарочито пренебрегаешь своим статусом, — скривил красивое лицо император, оглядев простую офицерскую форму на Хасине.

— Место главнокомандующего еще недолго будет моим.

— Кассиан станет главой Имперской Гвардии.

Пост Главнокомандующего останется за тобой, — возразил спокойно Алиман.

— Войны нет. И звание ни к чему тебя не обязывает, — прервал явно собравшегося возразить Бастарда мужчина. — И как бы сильно ты не хотел, но и моим сыном ты будешь всегда, — жестко добавил император, грозно и недовольно вперив в него свой взгляд. — Твоя непокорность раздражала бы, не восхищай она меня.

— Жаль, — откровенно иронично протянул Хасин. — А я так старался!

Алиман лишь весело задорно рассмеялся.

Молодой демон все-таки прошел в кабинет и закрыл за собой дверь, оставляя на пороге застывших подданных, которые рвались на прием к императору сегодня. Те стояли с такими шокированными лицами, услышав их с императором краткий диалог, что нельзя было не усмехнуться, что Бастард и сделал, прежде чем окончательно отрезал их взгляды от себя и отца. Но помимо удивления там как всегда присутствовала еще масса других негативных эмоций: презрение, возмущение и злоба, яростная ненависть. Хасину позволялось многое из того, за что любого другого Алиман давно бы казнил собственными руками — дерзость, грубость, фамильярность и неуважение к статусу родителя. Но император всегда закрывал на это глаза в отношении своего первенца, никому другому не прощая даже малейшей оплошности и недостатка. Что касается Кассиан — принц не вел себя подобно брату, а потому и не был предметом обсуждения. Им восхищались, его боготворили и боялись, что было неотъемлемой частью его царственного статуса, да и отцовский характер сказывался. Но принца еще и любили. Уважали не из страха, а заслуженно. Что отнюдь не мешало забывать заслуги Бастарда, которые не вызывали ничего кроме досады.

— Что случилось? — перешел сразу к делу Хасин, оставшись наедине с отцом.

— Я много могу придумать поводов, чтобы заставить тебя явиться. Но видно никогда это не будет добровольно, — вздохнул император.