Но отступать некуда, надо двигаться вперед на ощупь и очень аккуратно.
— Знаете, — задумчиво произнесла Настя, — а у меня сложилось впечатление, что об этом знают многие.
— О, Бог мой, да что они знают! — всплеснула руками Марта Генриховна. — Они могут знать только одно: Катя отказала ему от дома. Сделала это публично и весьма резко. Вот и все.
Прелестно. Катя отказала ему от дома. Кто такой «он»? И почему она отказала ему от дома, да еще публично и весьма резко? И почему никто не жаждет это обсуждать? Вопросы нагромождались друг на друга, и вся конструкция грозила каждую минуту с оглушительным треском развалиться.
— Интересно, как знакомые Екатерины Бенедиктовны восприняли этот ее поступок? — забросила Настя очередную удочку. — Ведь такой жест требовал немалого мужества, согласитесь.
Выстрел был сделан вслепую, и она ждала результата, в глубине души приготовившись к очередной неудаче.
— Вы правы, голубушка, — кивнула Шульц. — Все испугались. Он — страшный человек и, будучи публично оскорбленным, мог начать рассказывать все, что знал.
Но он этого не сделал, и понемногу страсти улеглись. О нем почти не упоминали, но все о нем помнили, в этом я могу вас уверить. Правда, теперь прошло уже так много лет, что его откровения вряд ли могут быть для кого-то интересными и опасными. Ведь случился скандал в середине семидесятых, тому уж лет двадцать. В то время — да, бесспорно, а теперь — вряд ли.
— И почему же он этого не сделал, как вы считаете?
— Из-за Кати, это же очевидно.
Он любил ее.
— Екатерина Бенедиктовна отвечала ему взаимностью?
— Это и есть самое сложное. Она, видите ли, любила его много лет. Много — это значит действительно много, десятилетия. Они познакомились, когда Катя была замужем за беднягой Швайштейном, а случилось это вскоре после окончания войны. И с тех пор эта связь не прерывалась, хотя Катя после смерти первого мужа дважды вступала в брак, да и романы у нее были. Знаете, как это бывает — любишь одного, замуж выходишь за другого.
Или даже за других. Когда открылась правда, Катя отказала ему от дома, но многолетняя привязанность так просто не проходит. Спустя несколько месяцев она его простила.
— И об этом никто не знал? — догадалась Настя.
— Никто, кроме меня и Ванечки. Петр Васильевич узнал об этом много позже, Катя сама ему рассказала, когда он порвал со своей юной профурсеткой."
"— Получается, что о ссоре знали все, а о примирении — только вы трое, — подытожила Настя.
