Правда, случались моменты, когда она возвращалась домой в таком скверном расположении духа, что сама мысль о неизбежных разговорах за ужином казалась непереносимой и заставляла ее болезненно морщиться. Но бывало такое нечасто. Алексей, знающий ее много лет, еще со школьной скамьи, всегда умел точно чувствовать ее настроение и вовремя умолкать.
Сегодня расположение духа у Насти было далеко не самым радужным, но и не настолько тяжелым, чтобы не радоваться встрече с мужем, который после возвращения из командировки провел несколько дней у родителей в Жуковском и только теперь приехал в Москву.
Леша встретил ее надсадным кашлем и душераздирающим хлюпаньем в носу. Глаза покраснели, нос распух, и весь его облик являл собой живое воплощение страдания. В отличие от Насти болел он редко, состояние простуженности было для него непривычным и оттого раздражающим.
— Батюшки, — ахнула Настя, увидев любимого супруга. — Где это тебя так?
— В самолете, наверное, — натужно прохрипел Алексей.
— Уже четвертый день маюсь, самый разгар. Чем ты лечишься обычно?
— Ничем, ты же знаешь. Жду, пока организм сам справится, нечего его баловать. Но тебе мои методы не подходят, тебя действительно надо интенсивно лечить. А у меня и нет ничего от простуды, — растерянно сказала она. — Что ж ты мне на работу не позвонил, не предупредил, я бы в аптеку заскочила. А теперь поздно уже, все закрыто.
— Ладно, до завтра перебьюсь, утром сам схожу. Пошли ужинать."
"После ужина Настя заставила мужа попарить ноги с горчицей, засунула ему в уши марлевые тампоны с натертым луком — испытанное народное средство от насморка, а ступни намазала скипидарной мазью, натянув сверху теплые носки.
Сама она никогда такое лечение не пробовала, но ей говорили, что должно помочь.
— Ты специально меня мучаешь, — страдальчески сипел Леша, дергая ногами, когда она натирала ему ступни остропахнущей мазью: он ужасно боялся щекотки. — Ты хочешь, чтобы я умер. Инквизиторша.
Тебе нужно было родиться в средневековой Испании.
— Извини, промахнулась на пять веков, но я не нарочно. Лежи спокойно. Твоей смерти я не хочу. Кто меня кормить будет, если не ты?
— Корыстная эгоистка, — ворчал он.
Зато когда мучениям пришел конец, он завернулся в одеяло и почти сразу же сладко заснул. Настя на цыпочках вышла на кухню. Спать ей еще не хотелось, и она решила сначала помыть оставшуюся после ужина грязную посуду, а потом почитать.
