Стало быть, он так и будет приходить по вечерам в «Глорию», ждать, пока Ира закончит мыть посуду и полы, потом провожать ее домой, иногда (но, конечно же, не каждый день) подниматься к ней. И так будет всегда.
После работы на рынке Ира прибежала домой, приняла душ, наскоро перекусила и помчалась в больницу. В последний раз ей показалось, что Павлик, ее обожаемый Павлик, плохо выглядит. Мальчуган был грустным и со слезами на глазах рассказывал о замечательных игрушках, которые родители приносят другим детям. Ира поинтересовалась в магазинах, сколько стоят такие игрушки, и с унынием поняла, что «не потянет».
Надо было срочно чем-то отвлечь братишку, видеть его слезы она не могла. Но пока у нее не было возможности предложить ему новую игрушку, поэтому она решила купить хотя бы фруктов и конфет побольше. Если Павлик будет щедро угощать соседей по палате, то, может быть, они не пожадничают и дадут ему поиграть их замечательными красивыми конструкторами и электронными штуковинками.
У ворот больницы стояли две милицейские машины с мигалками, но Ира не обратила на них внимания.
Больница была огромной и одной из самых лучших в городе, здесь было знаменитое на всю страну отделение травматологии и ортопедии, поэтому милиция частенько доставляла сюда раненых. Но у входа в корпус детского отделения ее остановил какой-то мужчина с хмурым лицом.
— Заворачивай, дочка, обратно. Сегодня туда не пускают.
— Как это не пускают? — возмутилась Ира. — Мне к брату нужно. У меня там брат и две сестры. Пустите.
— Я же сказал тебе, нельзя.
Завтра придешь."
"— Почему это завтра? Сейчас приемные часы, с пяти до восьми. Я всегда в это время хожу. Дайте мне пройти. Мужчина устало вздохнул и легонько развернул Иру спиной к входу. Только теперь она заметила, что в сторонке стоит приличная толпа родителей, которые пришли навестить своих детишек и которых тоже не пустили. Самые предприимчивые бродили вокруг корпуса, пытаясь по памяти установить расположение палаты, где лежит их чадо, и найти нужное окно. Остальные, сбившись в плотную группу, терпеливо ждали чего-то.
— Ты не одна такая. Вон вас сколько, — сказал мужчина с хмурым лицом. — Если хочешь, подожди. Когда будет можно, всех пропустят. Но лучше приходи завтра, чтоб наверняка. Ира покорно отошла к толпе.
— Чего случилось-то? — по обыкновению не очень вежливо вступила она в беседу. — Почему не пускают?
— Там медсестру убили, — тут же охотно объяснили ей. — Милиции понаехало — жуть. Всех посторонних выгнали, никого не пускают.
