Не нравится — дверь открыта, я никого не держу.
ВикторияЭдуард как всегда до тошноты идеален. На его темно-синем костюме ни одной складочки и пылинки, кажется, воротником его белоснежной рубашки можно порезаться. И я только сейчас понимаю, что он словно ненастоящий. Слишком идеальный. Как я раньше этого не замечала? Мы сидим за большим столом друг напротив друга, между нами бумаги, бокалы и графин с чистой водой. По обе стороны от меня сидят мои адвокаты. Как оказалось, у меня их два. овно столько же, сколько и у Эдуарда.
За дубовой дверью кабинета стоит пара моих охранников, и ещё один в машине на улице. Мне кажется, я смотрю какой-то фильм от кинокомпании «Cоlumbia Picturеs» с собой и Эдуардом в главных ролях. Все нереально и происходит не со мной. Как ни странно, я не боюсь Эдуарда. Сложно бояться, когда тебя охраняют как высокопоставленную особу, а по обе руки сидят два самых лучших адвоката. Но я очень волновалась, настолько, что мне не хватало воздуха.
Глубоко вдыхаю, замечая, как мой муж скользит взглядом по глубокому вырезу моего пиджака.
овно туда, куда ложится длинная нить жемчужных бус, в ложбинку между грудей. Я не собиралась надевать пиджак без блузки и выставлять свою грудь на показ. Не смогла перебороть себя и подпустить к себе Андрея после блондинки, с которой он закрылся в своем кабинете. Я понимала, что мы друг другу ничего не должны и не давали обещаний и тем-более клятв в верности. У нас просто секс. Сделка.
Но это чувство брезгливости, неприязни выше меня. Он касался ее и сразу после — меня. Я так не могла. Так же делал Эдуард. Почти все семь лет нашего брака. Трахал других, а после ложился в постель со мной. Меня не покидало чувство второсортности. Каждый ищет во мне только свою выгоду.
После того как Андрей, громко хлопнув дверью, покинул мою комнату, я больше не видела его. А проснувшись утром, обнаружила на своей кровати бежевую коробочку, внутри которой находилось длинная жемчужная нить.
И записка, состоящая из четырех слов «Не смей надевать блузку!» читая ее, я буквально слышала его низкий, приказной тон, не терпящий отказов и неповиновения.
И вот, на мне костюм без блузки, и жемчуг, утопающий в моей груди. А Эдуард то и дело, смотрит на мою грудь, несмешливо скалясь. А мне хочется крикнуть ему, чтобы не смел смотреть на меня. А с другой стороны, в таком виде я чувствую себя увереннее, словно я уже победила.
