— Дочка плакала, не хотела со мной расставаться, а я с ней. Мне было тяжело ее отпускать, — поясняет она и закрывает глаза, лишая меня возможности читать все по ее взгляду. Хочется немедленно приказать ей смотреть на меня, но я сдерживаюсь: она расстроена.
— Не переживай, с ними поехали надежные люди, и если все пойдет по плану, то на выходных я отвезу тебя увидеться с дочерью, — Виктория тут же распахивает глаза, смотрит на меня с надеждой, молчаливо и покорно со мной соглашаясь. Люблю в женщинах подчинение и покорность, но мне нужно научить ее противостоять мужчинам.
Не хочу делать это сегодня, желая немного насладиться ей настоящей. Виктория дергается, пытаясь вырваться из моего захвата, словно только что пришла в себя. Стискиваю пальцы на ее талии, давая понять, что не отпущу. Смотрю на нее и понимаю, что впервые за долгое время я теряю контроль. Хочу ее. Сейчас.
Ослабляю хватку, веду руками по ее прекрасному телу, изгибам, изучая. Чувствую, как учащается ее дыхание, грудь вздымается от возбуждения.
Хочет меня, так же как и я ее. Прикасаюсь к ее шее в легком поцелуе, пробуя на вкус ее нежную кожу. Касаюсь губами ее уха, совсем чуть-чуть, невесомо, продолжая блуждать руками по ее телу. Глажу живот, поднимаюсь выше, накрываю руками ее округлые груди, немного сжимаю, потом резко разворачиваю к себе и впиваюсь в ее губы, целую до умопомрачения, чувствуя, как меня накрывает алчным голодом. Что, бл**ь, есть такого в этой простой женщине, что заставляет меня, искушенного, так дико ее желать?
Наслаждаюсь ее губами, а когда Виктория расслабляется в моих руках и уже сама мне отвечает, сплетая наши языки, не выдерживаю, подхватываю за талию, сажаю на рядом стоящий обеденный стол.
Отодвигаю на хрен все стулья, которые мне мешают, встаю вплотную к Виктории, смотрю в глаза и вижу там ту же жажду.
— Вот видишь, а говорила, что не можешь отдаваться просто так, — медленно раздвигаю ее красивые ноги, встаю между них. Она пытается их сжать, но не успевает, натыкаясь на мои бедра. Усмехаюсь, чувствую, что Виктория начинает приходить в себя, снова впиваюсь в ее мягкие, вкусные губы, не позволяя ей очнуться от нашего дурмана.
Она сама хватает меня за шею, тянет на себя, стонет мене в рот, извивается, ведет себя, словно я ее уже трахаю. Ее тело становится отзывчивым, податливым. Виктория отрывается от моих губ, хватает воздух, и не может надышаться. Вижу в ее глазах безумное желание, и сам зверею от того, что тоже ее хочу. Давно меня так не уносило из-за женщины.
