Наслаждаюсь этим прекрасным звуком. Ничего лучше не слышал.
— Да. Вот так. Ты всегда должна кричать мое имя в момент оргазма, — говорю ей, продолжая смотреть, как ее ещё бьет в сладком оргазме. Вынимаю из нее мокрые пальцы, хватаю ее за талию, наклоняюсь к ней, целую, передавая ее собственный терпкий вкус. Сердце бьется так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Член пульсирует, требуя немедленной разрядки. И только я поднимаюсь для того, чтобы расстегнуть ширинку и ворваться в ее такое мокрое горячее лоно, чтобы трахать, изучать и терзать ее тело целый день, как в кармане начинает звонить телефон.
Ругаюсь сквозь зубы, вынимая телефон, потому что знаю, кто это звонит. Смотрю на Викторию, и слушаю в трубке, что мне нужно срочно встретиться с человеком по нашему с ней общему делу, и я, мать его, не могу отложить эту встречу. Виктория, медленно приходит в себя, дышит полной грудью, облизывая губы. Открывает затуманенные глаза, смотрит на меня сквозь пелену своего удовольствия. Уже понимаю, что продолжения не будет.
Зажмуриваю глаза, трясу головой, чтобы хоть как-то стряхнуть себя возбуждение. Отвечаю собеседнику, что скоро буду. Завершаю звонок, отталкиваюсь от стола. Беру свои сигареты, незамедлительно прикуриваю одну, пытаясь успокоить себя никотином. Виктория быстро садится на столе, сжимает ноги, пытаясь прикрыться, стыдливо отводит глаза, словно только что пришла в себя."
"— Я сейчас отлучусь по делам. Располагайся, справа от моего кабинета твоя комната. В холодильнике полно еды, — еще одна глубокая затяжка, обжигающая легкие, потому что ее стыдливость заводит меня по новой, вызывая желание подчинить ее себе заново.
— В общем, чувствуй себя как дома, — мой хриплый голос выдает состояние. — К двум часам приедет мой адвокат, передашь ему документы, ответишь на его вопросы, ничего не скрывая. Он будет представлять твои интересы в суде. Я приеду после обеда и мы пойдем выбирать тебе наряд к сегодняшнему благотворительному приему, на котором мы должны появится к семи вечера.
— Зачем? — не понимает она. — Я не хочу ни на какой прием. — Спрыгивает со стола, осматривает свои порванные трусики, колготки, быстро поднимает платье, торопливо натягивая на себя. А мне содрать его хочется, в душ ее отнести, и там трахать до изнеможения. Боже мой. Это невыносимо. Разве можно так хотеть женщину? До одури и дрожи во всем теле. Давно я не был в таком состоянии. Это даже интересно. Ничего, у нас ещё много времени впереди. Я еще успею ее познать.
