Иллюзия жизни

В ответ на просьбу Бирюкова пригласить Золовкину «Снегурочка» скосила подведенные тушью глаза на полированную дверь и приветливо сказала:

– Заходите в кабинет, Яна Болеславна сейчас там.

Золовкина оказалась из той категории привлекательных женщин, в которых азартные ловеласы влюбляются с первого взгляда. В меру декольтированное летнее платье изящно облегало классическую, будто у олимпийской гимнастки, фигуру, а короткая стрижка уложенных в модную прическу волнистых волос молодила слегка загоревшее без единой морщинки лицо, похоже, никогда не знавшее косметики.

Одетых в форму сотрудников прокуратуры посетителей Золовкина встретила с мелькнувшим на ее очаровательном лице недоумением, но тут же гостеприимно предложила им сесть в стоявшие у канцелярского стола кресла и выжидательно умолкла.

Бирюков начал разговор издалека. Назвав Золовкину по имени-отчеству, он словно из любопытства поинтересовался, не кровная ли она полячка.

– Как теперь принято говорить, я фифти-фифти. Папа был чистокровный поляк, мама – коренная сибирячка, из чалдонов.

– Судя по папе, и фамилия у вас должна бы быть польская, – сказал Антон.

– В девичестве я была Ураевская. Золовкиной стала по мужу, с которым прожила полтора года. Пять лет назад он погиб в автомобильной катастрофе.

– Вторичным браком себя не обременили?

– Нет, живу в гордом одиночестве.

– В одиночестве? – будто удивился Бирюков. – Мы подъезжали к коттеджу Царьковой.

– И припугнула вас овчаркой? – не дала договорить Золовкина.

– Хотела припугнуть.

– Это Галина Григорьевна, наша сторожиха. Ее внук собирался служить на границе кинологом и из маленького щеночка вырастил дрессированного волкодава. Но призывная комиссия военкомата отправила парня на флот. Теперь вместо государственной границы овчарка под попечением Григорьевны охраняет наш дом.

– И вот эта Григорьевна, – продолжил прерванную фразу Антон, – сказала, что в Новосибирске живет ваш муж Валентин, которому вы запретили приезжать сюда.

Лицо Золовкиной зарделось румянцем, однако заговорила она без смущения:"

"– Любовника трудно назвать мужем. Поймите меня правильно, тридцать лет для женщины еще не вечер… Валентин – мужик не из худших, но заменить в моей душе человека, которого безумно любила, ему не по силам. Семейных отношений между нами нет. Приезжал он раньше только по моему звонку.