Илон Маск

"Я такой: "Что вы имеете в виду? Вы не знаете? Весь этот обмен мнениями был настолько абсурдным, что если бы это было в ситкоме "Силиконовая долина", то вы бы подумали, что это просто слишком нелепо. Моя челюсть болела от того, что я столько раз ударялся об пол".

Когда Маск раздражен, он часто задает людям очень конкретные вопросы. В случае с руководителями Twitter он обрушил на них шквал вопросов. Сколько строк в среднем в день пишут их программисты? В команде автопилота Tesla было двести инженеров-программистов, так почему же в Twitter их двадцать пять сотен? Twitter тратит на серверы 1 млрд.

долл. в год. Какие функции занимают большую часть этого вычислительного времени и памяти и как они ранжируются? Ему было трудно получить прямые ответы. В Tesla он увольнял людей за незнание таких деталей. "Это было худшее совещание по дилижансу, которое я когда-либо видел в своей жизни", - сказал он. "Я не ставил сделку в зависимость от полной проверки, но я верил, что они смогут оправдать свои публичные заявления. В противном случае это было мошенничество".

Остроумные вопросы и гневные возражения Маска отражали тот факт, что он не был уверен в том, что хочет идти на сделку. В большинстве случаев это так. Вроде бы. Но его аппетит колебался, а эмоции были противоречивы.

Ему казалось, что он переплатил, и это было правдой. Летом 2022 года расходы на рекламу сократились из-за неопределенности в экономике, а стоимость акций компаний, работающих в социальных сетях, резко упала. В этом году акции Facebook упали на 40%, а Snap - на 70%.

Котировки акций Twitter были на 30% ниже предложенной Маском цены в 54,20 доллара, что свидетельствовало о том, что Уолл-стрит не была уверена в том, что сделка действительно состоится. Как учил его отец, когда они посещали парки аттракционов во Флориде, кока-кола, которая стоит слишком дорого, не такая вкусная. Поэтому, отправляясь на встречу с представителями Twitter, Маск думал о том, как заложить основу для выхода из сделки или ее переоценки.

"После того, что они сказали, двигаться дальше невозможно", - сказал он мне сразу после встречи в штаб-квартире Twitter.

"Цена в сорок четыре миллиарда долларов требует взять на себя много долгов, как компании, так и мне лично. Я думаю, что Twitter может сойти с рельсов. Возможно, все получится, но по гораздо более низкой цене, то есть буквально наполовину или что-то в этом роде".

Кроме того, у него были большие сомнения в том, что он возьмется за столь сложную задачу.