Имя шторма

– Но ты стал желать большего!

Потемневшая вода уже окатила Эйтри с головой, но он не сводил взгляда со Шторма. Лохань выкинуло на берег, ткань рубахи трепыхалась, зацепившись за корягу. Но ильхи не обращали на это внимания. Они застыли друг напротив друга. Злой, еще более бледный чем обычно, сжимающий кулаки Эйтри и безучастный с виду Шторм. Лишь вода вокруг него заворачивалась водоворотом.

– Дев много, – глухо уронил беловолосый ильх. – На берегах фьордов, на слишком медленных хёггкарах.

– И что же? Ее судьба решена. И твоя тоже. Иной уже не будет! Вот она – наша жизнь!

– Ты называешь это жизнью? – усмехнулся Шторм.

– Лучше, чем разрубленная грудина и вывернутые наизнанку ребра! – Эйтри со злостью ткнул пальцем в рисунок на щеке Шторма. – Один шаг на сушу городов, и тебя убьют, сам знаешь. Варисфольд назначил за тебя награду. А дева…

Эйтри осекся, постоял, сверля друга льдом и янтарем в глазах.

– Ты сам сказал, что казнить – не моя обязанность. Она услышала Зов Саленгварда и откликнулась на него. Она чужая, а мы – нет. Не рискуй нами, Шторм.

– Иди, Эйтри, – негромко отозвался Шторм. Вода вокруг него успокоилась, легла тихой гладью. И беловолосый ильх – мокрый с головы до ног – выглядел в этом спокойствии, как обгаженный кот. Зло фыркнув, Эйтри-Янтарь развернулся и ушел. Он не жалел о сказанном. И знал, что их жизнь уже нельзя изменить.

Не успела я выйти к разбитым хёггкарам, оставив позади Саленгвард и отчаянно разевающего рот беркута, как ко мне подлетел растрепанный Брик и всучил увесистый сверток.

– Альва велела передать. Сказала потом вернуть в целости. И еще сделать то, что обещала, – запыхавшись, отчитался мальчишка.

Да ничего я не обещала! Но, похоже, у беловолосой девы свое мнение на этот счет.

Я хотела расспросить Брика о предстоящей ночи и том ажиотаже, который она вызывала, но мальчишка вывернулся скользким угрем и куда-то унесся.

Я же осталась возле «Медузы» со свертком в руках. Что это такое? Похоже… Похоже, что-то из шелка и бархата. Наряд?

Да, это был он. И развернув ткань, я не сдержала восхищенного вздоха. Синее и золотое, словно прекрасная летняя ночь. Словно небо, усыпанное звездами.

Я погладила ткань, наслаждаясь ощущением шелковистой мягкости. И внезапно ощутила обиду.