Имя шторма

Ведь здесь нет прохода со стороны города.

Я застыла в его руках. Попыталась отстраниться, но ильх держал крепко. Взгляд снова стал острым, как ночью, когда мы стояли на доске.

Ёрмун толкнул борт хёггкара, окатил брызгами. И Шторм медленно, с явным удовольствием, слизал их с моих губ. И вдруг резко повернул голову.

– Кракен кричит. Хёггкар входит в пролив Последнего Берега.

– Может, это друг, которого ты ждал? – предположила я, но ильх нахмурился.

– Слишком рано. Надо проверить. Оставайся здесь, кьяли, договорим позже.

На «Ярости» ты в безопасности.

Коротко провел рукой по моей щеке, тронул губы. И прыгнул за борт, без всплеска уйдя под воду. Через миг к выходу из бухты скользнуло извилистое тело морского змея.

Ждать я, конечно, не стала. Во-первых, не в моих правилах отсиживаться в кустах, не зная, что происходит, а во-вторых, я банально проголодалась и хотела пить. А еще – смыть с кожи и волос соль и следы близости, надеть платье без этого ужасного тянущегося подола и наконец обуться.

Ноги, несмотря на теплую ночь, все-таки замерзли, и я поджимала пальцы, выбираясь с «Ярости Моря» на сушу. Обернулась на черный хёггкар. Всего несколько часов назад он казался мне чудовищем. А сейчас… сейчас хотелось погладить полированные бока так же ласково, как это делал Шторм.

От мыслей об ильхе в груди что-то заныло. Я понимала ильха, когда он говорил, что всю жизнь избегал привязанностей. Ведь я тоже делала это. Мы оба знаем, как тяжело терять тех, кого любишь.

Как трудно пережить свой личный шторм. То, что меняет нас навсегда. И сейчас, покидая бухту Белого Ёрмуна, я боялась думать о будущем.

Саленгвард по-старушечьи кутался в пелену тумана и провожал меня призрачными взглядами слюдяных окон. Я бежала по безмолвным улицам, размышляя, приготовила ли Нана горячий завтрак, или придется довольствоваться вчерашними лепешками. А еще о том, убрались ли восвояси морские мори и забрали ли они с собой свои пятнистые шкурки.

Все же надо будет расспросить Шторма о природе этих серебряных дев. Сейчас великолепная Аслунг не вызывала во мне ревности. Ведь ей пришлось коротать Лунную Ночь в одиночестве. Все то, ради чего красавица преодолела путь по лунному свету, досталось мне.

Я улыбнулась и слегка смутилась, вспоминая бесстыдные, жадные ласки и жаркий шепот, сводящий с ума. Теперь я понимала, почему ради одной лишь ночи морская морь приходила на этот берег снова и снова.