Горечавка вздрогнула, ойкнула, уколов палец, и уставилась на меня испуганными зелёными глазами.
– Я… Кто вы? Что вам нужно? – Её голос задрожал, и я поспешила её успокоить:
– Я не собираюсь тебе вредить и щедро заплачу, если ты честно ответишь на мои вопросы, – я продемонстрировала тяжёлый кошель.
Плечи Горечавки немного расслабились, но взгляд остался колким, напряжённым.
– Где ребёнок, которого ты родила? – повторила вопрос я.
Горечавка покосилась на кошель, потом на меня.
– Отдала брату с женой, – наконец сказала она.
– У них своих нет, так они были не против…
– Подходит. – Я вытащила из сумки за спиной припасённую бутыль и бросила на кровать. Следом полетела золотая монета. – Наполни бутыль своим молоком.
Горечавка смотрела на меня непонимающе и ещё более испуганно, чем раньше.
– Сцеди молоко, и я уйду. Отворачиваться не проси, я тебе не доверяю и спиной не повернусь.
– Но… зачем?
– У меня странные предпочтения. Давай не будем друг друга задерживать, я хочу убраться отсюда не меньше, чем этого хочешь ты.
Кусая губы, Горечавка отложила вышивку и взяла бутыль, покосилась на меня исподлобья, но всё же спустила лямку с плеча и достала грудь. Я отстранённо наблюдала за ней, думая о том, что ладить с людьми так и не научилась, с порога напугав Горечавку до полусмерти. Удивительно, как Сван сумел найти для меня что-то кроме отторжения, которое ко мне испытывали другие. Сначала он тоже испугался меня, совсем как Горечавка, но всё же увязался следом и смотрел уже по-другому.
Горечавка заполнила бутыль почти наполовину и протянула мне.
– Ещё один вопрос. Куда обычно девают рождённых здесь детей? – Я спрятала добычу в сумку.
Горечавка покосилась на дверь.
– Я никому не скажу. И уже даже щедро заплатила.
– Ты заплатила за молоко, – изогнула бровь Горечавка, а я ухмыльнулась: вот же!.. Не пропадёт."
"На кровать полетела ещё одна монета, на этот раз серебряная. Всё ещё гораздо больше того, чего стоили её слова.
– Девочек часто оставляют здесь, – сказала Горечавка, пряча монеты в корзинку с нитками.
– А мальчиков?
Она помедлила с ответом, перебирая нитки.
– Относим в лес… чтобы феи забрали. Так делают все в городе. – Она вдруг повернулась ко мне со слезами на глазах. – Если ребёнок заболел или родился мёртвым. Его относят феям. Они гораздо лучше позаботятся о них. Они всегда их забирают… Им там будет лучше, гораздо лучше, чем тут.
Она коснулась живота и рот её скривился от подступающего плача.
– Скольких ты отнесла? – тихо спросила я.
