– Мы ловцы волшебных существ, – с пренебрежением отозвался Эрренд, явно недовольный простым «охотник».
– Звучит… статусно, – протянула я.
– Ага, за всяких лунных зайцев и единорогов платят много, только вот поймать удаётся в лучшем случае парочку в год. – Ран отхлебнула вина и довольно прищурилась. – Так что приходилось охотиться на обычных лисиц и оленей, чтобы выжить.
Вот как, значит, эти двое подались в стражу не от хорошей жизни. Отчасти я их понимала: заказные убийства были зверем редким, пусть и не таким, как единороги.
Почему-то я думала, что абсолютно все фейри бездельничают в собственных в замках, ходят в красивых платьях, пируют и танцуют. Никогда не представляла себе кого-то из них живущими в деревеньках и озабоченных выживанием не меньше, чем люди.
– Много единорогов поймали? – спросила я.
– Двух! – гордо ответила Ран. – А однажды нам заказали яйцо из кладки дракона. Такие штуки – особая редкость. Мало того, что драконы несутся раз в тысячелетие, так ещё и яйца перед вылуплением зреют без малого три сотни лет, а гнёзда драконы обычно вьют на са-а-амых непреступных вершинах гор.
Мы три года потратили на поиски кладки. Эрренд выманил дракониху из гнезда, а я умыкнула целых три яйца! Ты знала, что драконы могут чуять свои яйца на огромном расстоянии, поэтому и украсть их почти невозможно? Я провозилась полгода, но смастерила специальный зачарованный сундук, чтобы скрыть их запах – мы с Эррендом до последнего не знали, сработает ли. Ох! – Она осушила кружку и вытерла рот тыльной стороной ладони.
– Нам тогда заплатили столько, что мы три года ни в чём не нуждались. Было же время! Такого улова у нас уже лет двадцать не было, да, Эр?
Я моргнула. Двадцать? Да им обоим на вид было не больше двадцати.
– А вам сколько лет?
– Семьдесят три, знаю, совсем мало, но мы талантливые! – Она захихикала, наливая себе ещё вина. – А тебе сколько? Лет сто?
Я не смогла сдержать улыбку.
– Двадцать.
Ран взвизгнула, расплёскивая вино.
– Ты же ещё ребёнок!
Эрренд раздражённо толкнул её локтем в бок.
– Дурёха, по людским меркам она уже почти старуха.
– То есть для Его Величества она скорее мамочка? – Ран почесала подбородок, а я прыснула хвойным отваром. Ран понизила голос. – Он же ещё совсем юный…
– Насколько юный? – Я с подозрением покосилась на Хоука, он выглядел вполне зрело и уж точно не младше меня.
– Ему тридцать, он совсем недавно преобразился.
– Преобразился?
Ран и Эрренд переглянулись. Кажется, их забавляли мои вопросы. Ран подсела поближе.
