– Значит, уже старушка?
– Я очаровательная зрелая женщина трёхсот с хвостиком лет, – Мора показала клыки. Надо же, я и подумать не могла, что ей столько. А потом она развернулась, и я охнула, когда из-под туники выглянул тонкий хвост с длинной чёрной кисточкой и кокетливо качнулся из стороны в сторону. Заметив мой удивлённый взгляд, Мора расхохоталась. – А вот и хвостик!
– Где ты его прятала всё это время? – присвистнула я. – Он же такой длинный…
– Там же, где мужики прячут свой хрен! – она загоготала ещё громче, села на землю и скрестила ноги.
– Многие хвостатые перед вступлением в армию хвосты того, – она щёлкнула пальцами, будто ножницами, – чтобы в бою не подставлять. Но я свой отрезать не дала. Уж лучше в штаны заправлять, чем под нож пускать.
Эрренд столкнул с себя Ран, которая, кажется, решила для верности прикинуться мёртвой. Она ударилась о землю и недовольно зашипела, но вставать не стала, только потянулась и забросила на Эрренда ноги, тот с кислой рожей стал их с себя спихивать, она не сдавалась, пытаясь захватить его колени.
– Ты тоже думаешь, что я ещё маленький?
Я вздрогнула, когда над ухом прозвучал тихий голос. Увлечённая перепалкой, не заметила, как Хоук подошёл сзади. Я обернулась, столкнувшись с ним нос к носу. В его янтарных глазах искрилось игривое любопытство, на щеках горел румянец. Интересно, дело было в вине или в его радости от того, что нам в короткий срок удалось собрать всё для Ночи Аанъя?
– Почти младенец, – подыграла я, чувствуя, как его настроение пробивается ко мне по нити.
Кажется, я и сама немного захмелела от выпитого им вина.
– Наглая ложь.
– Ты видел своё лицо? – Я коснулась его бархатной щеки, которую не тронула ни грубая щетина, ни мягкий пух. – Я состарюсь и умру быстрее, чем у тебя начнёт расти борода.
– Этого не будет.
– Не вырастет борода?
– Ты не умрёшь.
– Конечно, умру.
– Я не позволю.
Его лицо стало серьёзным, брови сошлись на переносице, в глазах вспыхнул незнакомый огонь.
Нить налилась жаром, а я не могла отвести от Хоука взгляда. На мгновение мне показалось, что ему подвластно всё на этом свете и земля, и небо, и человеческая жизнь.
– Люди умирают, – тихо сказала я, так и не отняв ладонь от его лица.
– Только не ты.
Он потянулся ко мне, то ли оттого, что хотел, то ли оттого, что нить вдруг стала такой короткой, что у меня заныло сердце от физической необходимости стать к Хоуку как можно ближе.
