Сила вздёрнула его выше, оборвав крик, и здоровой рукой Аркен, хрипя, начал царапать шею, будто что-то мешало ему дышать.
– Хоук! – вскрикнула Лирана, бросаясь к своему Королю. – Пожалуйста!
Она обхватила ладонями его лицо и силой заставила повернуться к себе. Взгляд Хоука остался намертво прикован ко мне, и я смотрела на него, боясь, что, если отвернусь, он, почуяв слабость, зверем набросится на меня.
– Хоук, пожалуйста, Хоук, посмотри на меня, – уговаривала его Лирана. – Ты должен остановиться, слышишь, Хоук! Отпусти Аркена, ты его убиваешь.
Хоук! Ради меня, прошу! Прошу, хватит!
Нехотя взгляд Хоука всё же оторвался от меня, и я осознала, что всё это время не дышала. Ноги подкосились, и пришлось схватиться за колонну, чтобы не упасть. Хоук посмотрел на Лирану, взгляд его прояснился, глаза вновь приобрели чистый янтарный цвет. Аркен со стоном рухнул на пол, попытался подняться, но тут же обессиленно упал на колени, хватая ртом воздух. Раненую руку он прижимал к груди, будто драгоценное дитя.
Лирана с облегчением вздохнула и заключила Хоука в объятия. Он хмурился, будто бы пытался что-то вспомнить. От нежных прикосновений Лираны плечи его расслабились, лицу вернулись прежние мягкие черты."
"– Всё хорошо, хорошо, – приговаривала Лирана с лёгкой улыбкой, скользя ладонями по его спине. Движения казались привычными, уверенными, она прикрыла глаза и положила голову ему на плечо. Картина могла бы показаться мне милой, даже нежной, но вместо этого вызывала отторжение. И я не сразу поняла почему.
Ответом стала её улыбка. Лирана ласкала Хоука, как хозяйка ласкает пса. Она испытывала удовольствие от того, что Хоук подчинился ей.
Наконец Хоук окончательно пришёл в себя, вздохнул и отстранился. На лице Лираны промелькнула тень разочарования, но она ничего не сказала.
– Вы снова превращались, Ваше Величество? – будничным тоном спросил Олмун, не отрываясь от своей писанины. Кажется, что ни жестокая сцена, ни помешательство Хоука не тронули его.
Хоук встрепенулся, будто стряхивая с себя остатки силы, и упал на ближайший стул.
Я обнаружила, что всё ещё стою, вцепившись в колонну. Что это, во имя Нота, сейчас было? Что имел в виду Олмун, говоря о превращении? И стоит ли спрашивать прямо или лучше понаблюдать? Проклятые фейри.
Из оцепенения меня вывел голос Хоука.
– Хотел выследить своего несостоявшегося убийцу, понять, откуда он пришёл и как попал в замок. – Хоук забросил ногу на ногу и поправил перстни на пальцах.
