И понимает он, что жить ему осталось, может быть, совсем немного. Что ж, наше государство всегда славилось тем, что ставило во главу угла собственные интересы, а на каждого отдельного человека ему было наплевать.
– Кто уговорил вас на эту аферу с подложной доверенностью?
– Не знаю я ни про какую доверенность, – быстро ответил Суриков.
– Совсем ни про какую? – насмешливо переспросила Татьяна. – А как же Гольдич?
– А, это… ну, вы про нее уже спрашивали. Я думал, вы про другую какую-то говорите.
– Да нет, Суриков, именно про эту.
Потому что другая как раз была настоящая. Скажите-ка мне еще раз, кто такая Гольдич Зоя Николаевна и при каких обстоятельствах вы с ней познакомились.
– Не знакомился я с ней. Софья Илларионовна ее знала, это какая-то ее знакомая, она ей и доверила решить вопрос с обменом.
– А вы, значит, Зою Николаевну совсем не знали?
– Ну!
– И в глаза ее не видели?
– Не видел.
– Интересно. А вы мне тут как-то рассказывали, какая она из себя. И фигуру описывали, и прическу. Не помните?
– А, это… ну… мне Софья ее как-то показала.
Я домой пришел с работы, на лестнице с женщиной столкнулся. Софья мне и сказала, что это была эта… как ее… ну, Зоя. Мол, только что ушла от нее, какие-то документы приносила подписывать.
– И все? Больше ее не видели?
– Нет.
– И не разговаривали с ней?
– Я ж сказал – нет.
– А голос как же? Вы ведь мне и голос ее описывали.
Суриков молчал. Больше всего Татьяна не любила таких вот ситуаций, когда приходилось иметь дело с людьми, попавшими по чужой воле в переплет и не обладающими достаточным интеллектом, чтобы выворачиваться.
Суриков не очень умен и не особенно сообразителен, у него плохая память, и этим попытались воспользоваться сначала Бахметьева и ее внук, а потом «приватизаторщики». Ей снова стало жалко Сергея. Но выбора нет, надо его дожимать.
– Ясно, Сергей Леонидович. Поскольку мы с вами уже договорились, что застревать на очевидных вещах не будем, сойдемся на том, что Зою Николаевну Гольдич вы никогда не видели, ничего о ней не слышали и кто она такая, не знаете.
С этим все. Пойдем дальше.
Татьяна умышленно старалась поддерживать высокий темп допроса, понимая, что недалекий Суриков за ним не угонится, растеряется и начнет говорить глупости. Так его легче будет загнать в угол."
"– Когда Бахметьева оформила доверенность на ваше имя?
– В начале ноября.
– То есть прямо перед вашей поездкой в Москву?
– Да.
– Где была доверенность?
– В каком смысле? Я не понял.
