– Тань, – окликнул ее коллега, – что говорить-то, если будут спрашивать?
– Говори как есть. Стало плохо, пошла к врачу. Я у Исакова отпросилась, он в курсе.
Выйдя на улицу, Татьяна перевела дыхание. Что-то происходит непонятное. Зачем Насте старуха Бахметьева? Неужели в Москве обнаружились концы этого убийства?
* * *Сергей Суриков был не из тех людей, которые любят что-то анализировать и сопоставлять, делая выводы, обнаруживая недостаток информации и стараясь его восполнить. Во всяком случае, именно таким он был, когда попал к Бахметьевой.
Со временем мозги его начали обретать некоторую гибкость и даже быстроту действия. Происходило это под воздействием постоянного общения с Софьей Илларионовной, которое стало для Сергея не только источником самой разнообразной и интересной информации, но и меняло его представления о самом себе и о жизни вообще. На многое он теперь смотрел совсем другими глазами, даже не отдавая себе отчета, что на самом деле это глаза не его, а Бахметьевой.
Он давно уже хотел спросить у своей хозяйки, почему так вышло, что она живет одна.
Хотел, но отчего-то не решался. Сначала этот вопрос ему и в голову не приходил, но потом он припомнил, что Софья Илларионовна сказала как-то: «Мужа расстреляли, хорошо хоть сына удалось спасти». Сына. Значит, у нее есть сын. Где же он? Прошло больше года с тех пор, как Суриков поселился у нее, а от сына ни слуху ни духу. И не рассказывает о нем старуха, будто и нет его совсем. Как же так?
Но однажды Сергей все-таки спросил:
– Почему вы живете одна? У вас же есть сын.
Он вам совсем не помогает?
Софья глянула исподлобья, губы поджала.
– Нет у меня сына.
– Но вы же сами говорили: когда вас в Сибирь отправили, в лагеря, сына удалось спасти, – упрямился Сергей.
– Он умер. Убили его.
– Бандиты?
– Ну, можно и так сказать. Ладно, расскажу, раз спрашиваешь. Какие секреты между своими.
Сын Софьи Илларионовны был человеком богатым. Очень богатым. Он был связан с бакинскими и казахскими цеховиками и в шестидесятые годы делал огромные деньги на черной и красной икре, бриллиантах и золоте.
В семьдесят третьем его арестовали, а в семьдесят четвертом расстреляли по приговору суда. Ему было тридцать девять. Осталась жена с двухлетним сынишкой, внуком Софьи Илларионовны."
"При аресте и обыске изъяли только малую часть, Бахметьев был человеком предусмотрительным и свои богатства сохранять умел. «Если со мной что случится, – неоднократно говорил он матери, – ни ты, ни Елена по миру не пойдете.
