И, что интересно, никаких ужасных ран, содранного скальпа или выбитых зубов у тебя не наблюдается. Киса, ты биоробот?
Неожиданно мне стало обидно.
– Дурак! Лидия вытолкнула меня прямо здесь!
– А ну пошли на улицу, расскажешь о своих приключениях, – велел Максим.
Я неконфликтный человек, в любом споре пытаюсь найти консенсус, который устроит обе стороны, и готова признать правоту противника. Но, к сожалению, с детства не терплю, когда кто-то отдает мне приказы. Если сказать:
«Лампочка, будь добра, сгоняй пешком в Африку за плодами растения тумбу-мумбу», – я обязательно выполню просьбу, но, если услышу фразу: «Немедленно отправляйся в булочную за хлебом», – сделаю вид, что оглохла, и даже не пошевелю пальцем.
Мои родители великолепно знали о психологических особенностях дочери и никогда не беседовали со мной как сержант с новобранцем. Мама заставила меня поступить в Консерваторию и провести несколько лет в нудном изучении арфы при помощи одной фразы:
– Доченька, я мечтаю видеть тебя в составе симфонического оркестра.
Девочка – музыкант, вот самое большое счастье.
Ну и как можно было лишить мамулю радости! Но Максим плохо знаком со мной, поэтому он повторил:
– Марш на улицу.
– Ни за что! – тут же отреагировала я, хотела покачать головой, сделала одно движение и увидела стаю черных бабочек перед глазами.
– Коза упрямая, – вздохнул Макс и поволок меня на воздух.
Выслушав пересказ моей беседы с Лидией, Максим спросил:
– Как думаешь, была бы тебе благодарна Нина Олеговна, узнай она, что ты нашла ее убийцу?
– Да, – не колеблясь ответила я.
– Теперь я чуть больше понимаю Пронькину, знаю, что для нее и мужа основным в жизни был безупречный имидж. Если женщина с такими жизненными принципами решилась на откровенный разговор с посторонним человеком, значит, она ощущала большую опасность. Нина Олеговна, как умела, попросила у меня помощи, а я ее не поняла. В гибели Пронькиной есть и моя вина.
Макс сорвал травинку.
– Петушок или курочка?
– Что? – не поняла я.
– Ты в детстве не играла с подружками? – удивился Максим. – Вы не срывали метелочки с травы, задавая этот вопрос?
– Летом я всегда гуляла за руку с мамой, до студенческих лет, – нехотя призналась я.
Макс щелкнул языком.
– Бедняжечка. Тебе никогда не хотелось удрать?
– В детстве нет, а потом я боялась маму огорчить.
– Понятно, – протянул нахал, – перефразирую свой вопрос.
