– Что это у тебя?
Сережа с жаром начал рассказывать:"
"– Суперсамолет, работает или от пульта, или от батареи. Вон туда впихиваешь питание, и он летит!
– Верно, – влезла в разговор Маша, – малый его аж с соседней улицы запускает, и ко мне во двор попадает. Лучше ты радиоуправлением пользуйся.
– Я хочу рекорд дальности установить, – затрещал Сережа, – с кнопками неинтересно, а с батарейкой супер, летит, пока заряд не кончится.
– Маленький самолетик, а такого большого человека-паука унес, – пробормотала я.
– Он транспортный, – стал расхваливать игрушку владелец, – вот тут универсальное крепление, за него любую вещь прицепить можно.
Я чего только не поднимал! Знаете, какой у меня рекорд? Бутылка с квасом! В ней полтора кило веса!
– Здорово, – согласилась я.
Сережа выхватил у меня из рук самолетик.
– Спасибо, тетя Маша.
– Запускай его в противоположную от моего дома сторону, – строго сказала Маша.
– Так там вокруг деревья, – заныл мальчик, – только в одном месте пусто! Самолет сразу в ветках запутается, не улетит далеко.
– Хочешь, чтоб я его отняла? – прищурилась женщина.
– Ну, теть Маша, вы же добрая, – захныкал Сережа.
– Точно, – усмехнулась она, – но вон там, за забором, живет дядя Илья, и он злой. Попадет к нему на двор самолет – и привет! Ну, беги.
Мальчишка убежал, Маша показала на изгородь:
– Илья новый сортир поставил, он прямо у забора бабы Клавы. Старуха просила туалет перенести, нельзя впритык к чужой территории его располагать. Да Илье указа нет, послал бабку далеко и надолго и пригрозил: «Пожалуешься в управу – беда приключится».
А потом я смотрю – нету будки, Илюха ее в противоположный конец участка утянул. Его Федор заставил, больше некому. Вот почему я думаю, что он из уголовников. Илью тут все боятся, а Федор с ним справился.
Поблагодарив Машу за вкусный чай и забрав у нее ситцевый халат, я пошла к калитке бабы Клавы, постучала, не дождалась ответа и без спроса ступила во двор.
Весь вид старенького дома говорил об отсутствии у хозяйки денег и крепких рук.
Крылечко покосилось, одна из ступенек отсутствовала, оконные рамы были давно не крашены, а входная дверь, когда я потянула ее за ручку, жалобно заскрипела.
Из избы пахнуло сыростью и неожиданно дорогим мужским одеколоном. Я сразу узнала аромат: покупала такой на Двадцать третье февраля Костину, цена у небольшого флакона оказалась немаленькой, но я решила не жадничать, очень уж приятно он пах: грейпфрутом, сандалом и немного перцем.
