Коля икнул, выгреб из кармана гору мятых банкнот и вывалил их на клеенку, прикидывающуюся белой кружевной скатертью.
Я с брезгливостью покосилась на купюры. В основном десятки, пара пятидесятирублевых ассигнаций и одна рваная сотня.
– Похоже, не врешь, – констатировал Максим, – а теперь отвечай, где повозку взял?
– Вы, ребята, че, обкурились? – осведомился алкоголик, деловито распихивая «казну» по карманам. – Забыли про овраг?
– Лучше не ври, – предупредила я.
– Да пошла ты, – брякнул Николай.
Максим лениво вынул пистолет, подержал его в руке, сунул назад и нежным голосом спросил у меня:
– Как полагаешь, сколько времени господин Федулов потратит на поиски пропавшего без вести инвалида Николая?
– Думаю, Павел Евгеньевич даже не узнает об исчезновении данного индивидуума, – печально ответила я, – у пьяницы нет ни кола, ни двора, ни родственников, кто о нем волноваться станет? Плохо, конечно, в столь юном возрасте на тот свет уходить. Но мы совершим гуманный поступок.
Лучше сразу умереть от пули, чем годами мучиться от цирроза печени.
– Уговорила, – кивнул Макс, – ну, Николаша, советую тебе заказать свиную шейку в тесте.
– Почему? – заикнулся врун.
– Это самое калорийное и головокружительно вредное блюдо в меню, бьет желудок наповал. Но тебе-то нет ни малейшей необходимости заботиться о собственном здоровье, – проникновенно сказал Макс и снова вынул пистолет, – кушай без угрызений совести, перевариться не успеет.
Глава 17
– Коляска стояла на лужайке, – зачастил Коля, – около мертвой бабы.
Я к речке шел, утро было, скока времени, не скажу, у меня часов нет.
– Тебя на свадьбу не пригласили, – уточнила я.
Коля приосанился:
– Враки! Я там главным был.
– Женихом? – усмехнулся Максим.
Алкоголик обиженно засопел:
– Нет. Вера Петровна с Михаилом Данилычем всех соседей из частного сектора позвали, с трех улиц, а еще приятелей из многоэтажек пригласили, и даже с Москвы люди приехали. Посуды горы, воды много надо, я им ведра таскал.
Вера Петровна велела повсюду налить: в бак, в летний душ, во фляги. Я вспотел, к колодцу бегавши, а потом она меня на кухне угостила, от души водки налила, мяса навалила, пирога не пожалела и сотняшку отсчитала.
Вспоминая тот, крайне удачный для него день, Николай заулыбался. Отлично поев и напившись до полнейшей потери памяти, он заснул. Проснулся от жажды. Голова гудела, тело чесалось, руки-ноги казались чужими.
