– Да, вы правы, – согласился Аверин. – Кому налить водки? – И взял стоящую рядом бутылку.
Кузя активно использовал вилку по назначению. Уже скоро его тарелка не вмещала в себя все, что он в нее сложил. Див завертел головой, то ли смутившись, то ли в поисках, что бы еще использовать как посуду. И наткнулся взглядом на пустую тарелку Владимира.
– Ты чего не берешь? Такого у вас в общежитии точно не дадут. Да, у вас нормальная еда, можно есть, но это ведь тетушка Марго готовила. Обалдеть как вкусно! Ну и я немного помогал, – добавил он с гордостью.
– Вот, смотри, котлеты. Тут буженина. А это кулебяка! Я на нее тесто замешивал, – говоря это, он подкладывал еду Владимиру.
– Неправильно начинать есть раньше хозяина, – негромко сказал Владимир.
– А… ясно. – Кузя с сожалением посмотрел на свою наполненную с горкой тарелку и обвел взглядом колдунов: – Гермес Аркадьевич… Когда же вы уже начнете пить свою отраву?"
"Его голос прозвучал так грустно, что все рассмеялись, а Мончинский взял с блюда кусок ветчины и положил в рот.
– Все. Я уже ем, – сказал он.
Кулебяка с тарелки Владимира исчезла настолько быстро, что, казалось, он был сам удивлен, куда она делась.
– Тебе налить вина? – спросил дива Аверин.
– Я налью! – Мончинский взял бутылку, плеснул немного в бокал и поставил перед Владимиром.
Аверин одобрительно кивнул.
– Друзья, – он поднял рюмку, – давайте выпьем за успешное завершение нашего общего дела и за дальнейшее разумное сотрудничество полиции, частного сыска и Управления. И, главное, дивов и людей.
Рюмки звякнули. Кузя чокнулся со всеми чашкой с молоком. А после застучали вилки и ножи.
Когда гости утолили первый голод, Аверин спросил:
– Как там дела с князем Рождественским? В каком он состоянии?
– Все в таком же, – отозвался Мончинский. – Находится в тюремной больнице.
– Его психиатр осматривал?
– Да. Дал заключение, что князь не притворяется, и прописал лечение. А то его светлость повадился о стенку биться. Выглядит жутко, если честно. Я раньше про ломку колдуна только читал.
Не думал, что это так страшно.
– Все зависит от того, насколько сильной была связь с дивом. Видимо, у князя была очень сильной. Хм. Владимир, ты все еще сохраняешь память Арины?
Владимир оторвался от еды:
– Да. И не буду сбрасывать до суда.
– А, верно… Надеюсь, суд состоится. И не только над Рождественским.
– Уже не получится замять это дело. Им заинтересовался лично государь император, на днях его светлости князю Булгакову пришло письмо.
