Маша медленно повернулась к нему, обеими руками взяла его за лицо и, не отрывая взгляда от его глаз, произнесла:
– А это даже не обсуждается, ни при каких условиях! Коленька, я теперь не смогу без тебя, вообще не смогу, никогда и никак. Ты всегда будешь рядом!
Она отвернулась. Помолчав пару минут, улыбнулась, как только она умела, уголками губ, и спросила:
– Значит, цель? С учетом твоих знаний и опыта не думаю, что ты ставишь передо мной цель только возглавить Белое движение. Коля, ты хочешь, чтобы я стала императрицей?
– А почему нет? Чем ты хуже Елизаветы Петровны или Екатерины Великой?
– Коля, когда они вступали на престол, первой было тридцать два года, а второй – тридцать три! Не девятнадцать же?
– Я буду рядом!
Маша задумалась.
– А как же акт о престолонаследии императора Павла?
– Ну, милая, тому минуло немало лет!
– Но до сих пор он соблюдался!
– Соблюдался, но в обычных обстоятельствах, а сейчас они чрезвычайные! К тому же он не закрывает женщине путь к трону совсем.
– Только в отсутствие наследников мужского пола.
– А где эти наследники? Извини, но два главных претендента погибли, а третий – в бегах! Да и претендент он сомнительный, женат на двоюродной сестре. То, что твой отец через какое-то время признал его брак и простил, мало что значит. Церковь-то не признала! Да и с душком претендентец-то! Кто у нас первым приперся к Таврическому дворцу в феврале семнадцатого, да еще и с красным бантом в петлице? Кирилл Владимирович! Тоже мне, царь Кирюха!
– «Приперся»! Коля, тебе надо последить за своей речью.
«Да, – подумал Николай, – она права, так и спалиться не долго!»
– В императорской семье есть и другие мужчины, – продолжала возражать Маша.
– Где они, эти мужчины? Покажи мне их! Одни мертвы, царствие им небесное, – Николай перекрестился, Маша – тоже, – другие уже за границу свинтили, извини, сбежали, а третьи сидят и не чирикают! Как те же Николаевичи в Крыму! У них, видите ли, нейтралитет! Ну и пусть сидят! Если мужики не решаются заявить о своих правах, значит, баба должна взять в руки вожжи и показать всем, кто в доме хозяин! Что ты смеешься?
– Никто никогда в жизни еще не называл меня бабой! Ты первый! И мне почему-то ужасно приятно.
Баба! И звучит как-то необидно и звонко – баба!
Она обняла его. Несколько минут они сидели просто обнявшись и молчали.
– Когда надо ехать, Коленька, и куда?
– В Омск, родная.
– Почему? А в Екатеринбург?
– Нет. Столица в Омске, там все правительства и главные военные штабы.
