При этом не будет возбраняться, если он совместит приятное с полезным, превратив большую часть своего дворца в присутственное место… Ну а пока я могу просто пригласить друзей погостить в моем доме, даже если сама не буду жить под его крышей.
– Но это же ваш дом, Ольга, – возразила мне Дарья, – брат подарил его вам для того, чтобы вы могли создать собственную семью…
– Нет, Дарья, – отрицательно покачала я головой, – приводить в тот дом Александра Владимировича я не считаю возможным, да и он сам не согласится, потому что гордый.
Тем более моим жильем в ближайшее время до конца жизни станут Зимний дворец и Гатчина. К тому же у меня не получилось свить под кровлей того дома уютное семейное гнездышко; надеюсь, что вы, Дарья в этом отношении будете счастливее меня. И торопитесь управиться со свадьбой до того, как Павлу Павловичу придется вступать в должность. Времени с того момента у него не будет даже на то, чтобы прилично выспаться…"
"И тут меня осенило. Решение было таким простым, а мне оно почему-то не приходила в голову.
Шуба или шапка с царского плеча в качестве награды для Павла Павловича – это мелко, но вот царская свадьба будет моему Наставнику в самый раз. Да и Дарье Михайловне должно понравиться. К тому же господина Одинцова потребуется выводить «в свет», и такое мероприятие как свадьба будет тому лучшим поводом.
– Послушайте Дарья, – сказала я, – а почему бы нам не организовать двойную свадьбу? В любом случае, еще до того, как Ники оставит мне трон, я уже должна быть в законном браке, и вам тоже лучше пожениться до этого знаменательного момента.
Только вот медового месяца, скорее всего, не будет: как говорит мой Александр Владимирович, в бой нам придется кидаться прямо с марша.
– Ничего страшного, Ольга, – кивнула Дарья Михайловна, – нам не привыкать идти после марша прямо в бой. На самом деле я вам очень благодарна за это предложение, ибо мой Павел Павлович относится к этой идее весьма прохладно.
То он говорит, что боится умереть слишком рано и оставить меня вдовой, то у него на такие мелочи просто нет времени. Вот и живем во грехе все четыре месяца, пока мы здесь, в вашем мире…
– А до этого? – с естественным женским любопытством спросила я.
– Нет, – отрицательно покачала головой Дарья Михайловна, – я любила Павла Павловича, можно сказать, всегда, а он видел во мне только надежного сотрудника и верного боевого товарища.
