– Конечно же, я согласна, – сказала мне Дарья, – и буду очень-очень рада, что мы сделаем это вместе…
В это время наш поезд, не останавливаясь, проследовал через станцию Маньчжурия; вот за окном мелькнул пограничный столб с двуглавым орлом, и с этого момента чужая (пусть и арендованная) земля осталась позади и мы въехали на территорию Российской империи. Казалось оттого, что мы пересекли некую невидимую черту, небо над нами стало голубе, солнце ярче (хотя куда уже больше), а пожухлая от летней жары трава приобрела оттенок свежей зелени.
И настроение у меня от этого стало соответствующим, праздничным и приподнятым.
– Знаешь, Дарья, – радостно воскликнула я, – я тоже очень рада – тому, что ты рада. Мы же все-таки с тобой подруги, причем настоящие, а не такие, которые объединились против третьей соперницы. Благодаря тебе я впервые почувствовала себя красивой женщиной, а то ведь раньше все считали меня ужасной уродиной и говорили, что единственное, что во мне есть красивого – это глаза.
Теперь я нравлюсь моему Александру Владимировичу, а самое главное – нравлюсь себе. А еще ты даешь мне советы. Пусть не такие, как Павел Павлович, но тоже очень важные и нужные. Большое тебе за это спасибо, Дарья, и я хочу, чтобы у тебя действительно все было хорошо."
"– Спасибо на добром слове, Ольга, – искренне ответила мне Дарья Михайловна, потом чуть помялась и добавила: – Но вот ведь какое дело – я хотела бы обсудить с тобой еще один вопрос, который считаю для себя первоочередным.
– Я тебя слушаю, Дарья, – сказала я, – и с радостью поговорю на любую интересующую тебя тему.
Дарья Михайловна на некоторое время сделала паузу, будто собираясь с мыслями, а потом заговорила официальным высоким штилем, медленно и весомо:
– Ваше Императорское Высочество, я хочу поговорить с вами о нас, о женщинах, точнее, о положении женщин в Российское империи, которое только едва лучше того, какое те имеют в магометанских странах, где они пока еще являются рабынями, принадлежащими отцу или мужу.
В России, разумеется, такого нет, но все равно права женщин значительно отличаются от прав мужчин того же возраста или сословия. Во-первых – женщина практически лишена права на получение высшего образование. Бестужевские курсы не в счет, потому что это единственное подобное заведение на всю Россию, к тому же неполноценное, без права сдачи экзаменов[21], а значит, вместо нормального диплома выдающее филькину грамоту о «прослушивании курсов».
