Пусть французы, немцы, британцы, австрийцы, итальянцы и прочие воюют между собой, если им так нравится, а мы останемся нейтральными и будем стоять над схваткой, которая нам совсем неинтересна. Но пусть поберегутся те, кто примет наше миролюбие за мнимую слабость. Те, кто совершат такую ошибку, жестоко об этом пожалеют. Можете так об этом и написать – в будущем Россия намерена соблюдать строжайший вооруженный нейтралитет, но любая страна, которая попробует затронуть ее интересы, жестоко об этом пожалеет…»
Вот я и подумал, что если кто и способен принять миролюбие за слабость, так это наши американские правящие круги, которые уже не раз сами развязывали войны со странами, не сделавшими им ничего плохого.
Случиться это может в тот момент, когда жадность наших банкиров станет больше осторожности наших политиков и военных. Да и с чего им быть осторожными, ведь последнее поражение от англичан наши войска потерпели как раз в то время, когда в Европе гремели наполеоновские войны? В случае если жертвой нападения будет избрана Россия – Боже, спаси нашу Америку, ибо больше никто спасти ее окажется не в состоянии.
Часть 19. Возвращение в Санкт-Петербург
19 июля 1904 года, вечер. Великобритания, Лондон, Даунинг-стрит 10.
Генри Кэмпбелл-Баннерман, лидер либеральной партии в Парламенте и свежеиспеченный премьер-министр Его Величества.
Еще утром Генри Кэмпбелл-Баннерман был лидером парламентской оппозиции, борцом за все хорошее против всего плохого и главным критиком правящего премьера Артура Бальфура и его кабинета, а вечером он уже сам получил в руки вожжи и стал премьер-министром Его Величества.
Нельзя сказать, что это случилось совсем неожиданно. Признаки того, что недовольство предыдущим правительством перехлестывает через край, были видны невооруженным взглядом. Газеты шипели и плевались ядом, парламентарии глухо роптали, члены правительства один за другим отказывали в поддержке своему премьеру, и только народ безмолвствовал.
На то он и народ, о своей роли в управлении Британии он вспоминает только тогда, когда в британских портах перестают швартоваться корабли с хлебом и колониальными товарами, а в окрестные моря начинают просто кишеть вражескими каперами."
"Правда, что-то такое робко вякнули родственники военных моряков, служивших на кораблях китайской станции, потребовавшие расследования и компенсаций.
