И вообще, все это временно; вот уедем мы в Питер, и ждите тогда своего разлюбезного Каляева, пусть взрывает вас бомбой и оптом и в розницу… Вы уж потерпите, а потом как-нибудь…
Кстати, о Каляеве мне шепнул Павел Павлович – мол, этот тип состоял у Азефа в группе подстраховки, о которой не знал Савинков, но его все равно взяли. После того как с Каляевым закончат в Питере, его обязательно свозят в Москву, чтобы «дядя Сережа» воочию смог взглянуть на свою смерть, после чего борец за прибыли международных финансовых спекулянтов будет повешен за шею и упокоится в братской безымянной могиле, предназначенной для разных моральных уродов.
С борцами за счастье рабочего класса мы будем разбираться позже и в индивидуальном порядке (кого-то накажем, кого-то помилуем, а кого-то и привлечем к работе), а вот такие, как Каляев, не вызывают у нас ни сочувствия, ни понимания, ни жалости. Виселица для таких, по моему мнению, это еще слишком гуманно.
Одним словом, после того как Ольга немного пошепталась с «тетей Эллой», использовав какие-то особые «женские» аргументы, та уже не смотрела в мою сторону как, простите, Ленин на буржуазию… Вместо того Елизавета Федоровна подошла и поговорила со своим супругом, который по ходу того разговора бросал на меня и Ольгу пристальные взгляды, полные пронизывающего любопытства.
Но мы чо, мы ничо… Едем в Питер, чтоб там пожениться и обрести нормальное семейное счастье. Что касается Ольги, то та цветет и пахнет. Куда делась несчастная забитая дурнушка? Не знаю.
Сейчас она просто королева. В то время, пока шла война и наше «жениховство» было абстрактным проектом по скрещиванию твердого с квадратным, у Ольги оставались определенные сомнения – стоит ли все это затевать? Ну детский сад, право слово: мальчик с девочкой решили дружить и парой ходят под ручку. Правда, между ними не без симпатии, но все равно… Но потом, после Цусимы, когда у меня стало побольше времени на то, чтобы заняться своей невестой, мы оба поняли, что я действительно ее, а она моя, и вот тогда-то все у нас запахло и расцвело.
Особенно это проявилось в поезде, когда целых две недели мы могли тратить это время только друг на друга. Ну чем вам не предсвадебное путешествие? Михаил видит эту переглядку и, в свою очередь, подмигивает нам с Ольгой. Так что, дядя Ник Ник, ошибся ты – возможно, фатально, потому что грядут такие перемены, что тот, кто не с нами, будет против нас… Кстати, тебя на этот междусобойчик почему-то не пустили.
