Именно по этой причине про вас распускают самые гадкие слухи, и именно поэтому вас приговорили к смерти бомбисты-террористы и их покровители.
– Ох, и вы тоже об этом, любезная Ольга, – вздохнул Великий князь.
– Да, именно об этом, – упрямо повторила Ольга, – вы, дядя Сергей, неплохой человек, но способны понаделать таких глупостей, что их потом слон с разбегу не перепрыгнет.
– Оля, – сказал я, – да что ты его уговариваешь, как маленького. Твой дядя уже взрослый мальчик и должен понимать меру ответственности за свои поступки.
Дай ему время подумать, и он сам примет наилучшее для себя решение. А сейчас не забывай, что нас на Николаевском вокзале ждет поезд. К московским вопросам ты еще вернешься, а сейчас у тебя впереди Санкт-Петербург и брат Николай Александрович.
– Да, именно так, – сказал Михаил, – а если террористы успеют раньше, чем дядя Сергей до чего-нибудь додумается, то, значит, именно такова была Воля Божья. Кисмет."
"После этих слов мы все развернулись и вслед за Павлом Павловичем с Дарьей Михайловной направились на выход.
А там, то есть во дворе, где мы должны были сесть в коляски, чтобы отправиться на вокзал (ибо с местными автомобилями проще застрелиться, чем ехать), разворачивалась своя мизансцена. Пока мы там, наверху, сверяли свои отношения с Сергеем Александровичем и его супругой, тут, внизу… Короче, увидев происходящее, я понял, почему «дядя Ник Ник» так и не сумел добраться до Великого князя Михаила. Его, как не имеющего особого пропуска, банально не пропустили во дворец солдаты поручика Дроздовского.
Действо сопровождалось криками: «сгною, растопчу, уничтожу, запорю!», которые перемежались довольно лексически бледными и однообразными, на мой взгляд, матерными конструкциями. Примерно таким языком в двадцать первом веке разговаривали со своими оппонентами в тырнете разного рода либеральные личности повышенной одухотворенности, которые при первом же возражении переходили на самую грязную и неразборчивую брань.
Но уж кого-кого, а «дроздов» и самого поручика Дроздовского бранью не удивить. Вот он стоит, поигрывая стеком, и на лице у него – выражение глубочайшей скуки. Да, Михаил Гордеевич у нас самый преданный монархист, но при этом его монархический пиетет распространяется только на действующего государя, в чуть меньшей степени – на его мать, вдовствующую императрицу, а так же на родных братьев и сестер императора Николая. И все.
