При этом Великого князя Михаила Дроздовский дополнительно еще уважает как храброго человека и понимающего военачальника и кое в чем старается его копировать. Вот и кавалерийский стек, который он сейчас вертит в руках, тут тоже как лыко в строку. А остальных Романовых, включая того же «дядю Сандро», «дядю Сергея» и «дядю Ник Ника» полковник Дроздовский уже воспринимает как простых смертных, в его глазах не имеющих особых преимуществ перед прочими подданными Империи. Потому-то все великокняжеские вопли для него пустой звук.
Нет пропуска – гуляй в сторонку.
Но вот Николай Николаевич, только что набравший воздуха в грудь перед очередной тирадой, вдруг увидел спускающуюся с крыльца нашу компанию – и осекся, будто из него выпустили воздух. По-моему, в первый момент он банально не узнал Михаила, а когда узнал, то не поверил своим глазам, насколько сильно тот изменился.
– Поручик Дроздовский, – негромко сказал я, – доложите, что тут происходит.
– Господин полковник, – так же негромко ответил Дроздовский, – ну вы же сами все видите и слышите.
Вот этот персонаж, назвавшийся Великим князем Николаем Николаевичем, пытался пройти на охраняемую территорию, не имея соответствующего пропуска. В результате он был остановлен солдатами под угрозой применения оружия и принялся угрожать им только за то, что они несли службу в соответствии с уставами и вашими указаниями. После моего появления, когда я подтвердил, что не стану пропускать этого человека без пропуска и уж тем более не буду наказывать своих солдат за исполнение ими служебных обязанностей, брань и угрозы обрушились уже на мою голову.
– Но, Мишкин… – обиженным боровом взревел Великий князь Николай Николаевич, при этом почему-то косясь на поручика Дроздовского и его стек.
– Нет больше поручика Мишкина, дядя Ник Ник, – в ответ жестко сказал Михаил, – был, да весь кончился. Теперь есть Великий князь Михаил Александрович, наследник престола, генерал-лейтенант и бывший специальный представитель государя-императора на Дальнем Востоке.
Бывший – это потому, что враг разбит и война закончилась на наших условиях. Должен сказать, что я слышал, о чем вы тут орали, и сразу скажу, что никого наказывать не буду. Не хватало еще наказывать солдат за образцовое несение службы. И вообще у меня нет желания с вами разговаривать, так что вы можете идти, чтобы не отравлять уши наших дам образчиками своего сквернословия.
