Ведь если полиция вместо охраны порядка и защиты честных людей занимается подобным лихоимством и хватает людей по голому подозрению, то нашей службе до этого есть первейшее дело, так как сие тоже представляет собой угрозу государственной безопасности. А чтобы мы не смогли найти концов – да быть того не может…
В этот момент мимо нас прогрохотал последний, четвертый, воинский эшелон. Все, наше дело тут полностью сделано, и оставаться дальше на этой стрелке нет никакой причины. Нас ждали другие дела, но сначала тут требовалось расставить все точки и запятые.
Дождавшись, пока вдали стихнет грохотание колес, я посмотрел на скорчившегося в углу железнодорожника и сказал:
– Да и то верно, дядя – если вдруг тебя спросят, откуда деньги, скажешь, что дал их тебе капитан службы имперской безопасности Мартынов Евгений Петрович, то есть я, за выполнение важного государственного задания. А если все же не поверят и возьмут в околоток, то скажи жене или кому-то из мальцов, чтобы немедля бежали в Петропавловку и спрашивали там меня или, если я буду в отъезде, его благородие господина ротмистра Алексеева.
А уж мы разберемся. Работа у нас такая – разбираться… А сейчас мы пошли, так что счастливо оставаться. Эй, парни, развяжите его кто-нибудь, нам пора.
Выбраться из этой глуши было не так просто, прежде чем удалось вырулить на Забалканский проспект, нашим двум пролеткам пришлось изрядно попетлять по улицам предместий и дачных поселков. Можно было, конечно, поехать напрямую вдоль путей через Николаевский вокзал, но нам туда не надо было.
Желания оказываться в руках у мятежников я не испытывал, тем более что во второй пролетке в багажном ящике, сложенный вдвое, покоился некий господин в штатском, который пытался заставить стрелочника выполнять указания заговорщиков. Но появление моих людей в тот момент, когда по стрелкам в направлении Варшавского вокзала грохотал первый воинский эшелон, оказалось для этого типа неожиданностью, и, получив рукоятью нагана промеж ушей, он ушел в глубокий рауш. Теперь ему предстояла встреча со следователями в глубоких подвалах Петропавловки, чистосердечное раскаяние и недолгая пляска в петле перед встречей со Святым Петром.
Государственная измена – это дело серьезное.
Одним словом, к Марсову полю я прибыл тогда, когда разбор полетов уже подходил к концу. Что еще плохо в этом времени – нет никакой оперативной связи. О новостях узнаешь только тогда, когда до тебя добирается посыльный с запиской или поступает звонок по телефону.
