Императрица поневоле

Многовековые деревья, росшие рядом, тянули свои ветви к его стенам, изредка царапая крышу и стуча в окна.

— Здесь мои родители всегда отдыхают от суеты, присущей замкам, — промолвил Элерандиэль, — в этом же месте росли и мы с Ниэлем, до определённого возраста. Мне всегда нравилась здешняя атмосфера спокойствия и уюта, надеюсь, и ты не будешь разочарована.

— Я немного волнуюсь, — прошептала я, с трудом разомкнув побелевшие от напряжения губы, — поэтому, не смогу пока по достоинству всё оценить, возможно, позднее.

— Не переживай, мы справимся со всем, что бы нас здесь не ожидало, — улыбнулся Эл и от этой улыбки, от той нежности, которая была в ней, мне стало намного легче, — тем более Ниэль обещал тоже присутствовать.

— Пошли что ли, — выдавила я, стараясь выглядеть увереннее, чем была на самом деле, — чем быстрее сюда войдём — тем скорее выйдем обратно.

Эл кивнул, сжав мою ладонь, и распахнул дубовую дверь, украшенную резьбой. По начищенному до блеска паркету мы проследовали к гостиной, откуда слышались голоса.

— А ты уверен, что она та самая принцесса? — высокомерный женский голос, резал по ушам высокими нотами. — Насколько я знаю, их имперская семья пропала, и никто не знает, живы ли они. Что-то мне подсказывает, что мальчик стал невинной жертвой какой-нибудь самозванки.

— Лурдэния, успокойся, — раздался другой женский голос, в котором чувствовалась властность, но в то же время, произнесённые слова были сказаны мягко и ненавязчиво, — если мой сын говорит, что она та самая, так оно и есть.

— Как я могу успокоиться, если мою дочь обвинили непонятно в чём, хотя вы знаете её с пелёнок, — возмущалась Лурдэния, — а какой-то человечке, которую и в глаза-то не видели ни разу, всё сошло с рук.

— Дорогая, я же обещала, что мы во всём разберёмся, — пыталась вразумить её собеседница.

«Что-то у меня совсем пропало желание туда идти. Как я могу понравиться твоим родителям, если они уже настроены предвзято?», — мысленно обратилась я к мужу.

«Мама спокойна, а Лурдэния… — последовала небольшая пауза, — она мать Энриэлии, поэтому и возмущается, не стоит обращать на неё внимание».

«Как так? — удивилась я. — Почему тогда эта Лурдэния здесь, если её дочь пыталась опоить тебя приворотным зельем?»

«Всё очень не просто, — нахмурил брови Эл, — они давние друзья — нельзя просто так разрушить то, что создавалось веками».

Видимо, наши шаги были услышаны, потому что разговоры стихли. С трепещущим сердцем я переступила порог эльфийской гостиной.