Имперец. Книги 1-5

Я, кажется, целую вечность пялился на собеседника, вспоминая, кто такая «Машенька», почему она его и причем тут я.

— Вам с самого начала нашего знакомства, повлекшего за собой дуэль, рассказывать, или это вы уже знаете? — вопросом на вопрос ответил я.

Виктор Сергеевич на это не купился. Впрочем, я бы тоже — все-таки у меня однажды уже была дочь. И в ее возрасте примерно двух лет я всерьез подумывал о том, что достать из сейфа охотничье ружье, чтобы отстреливать каждого мелкого паршивца, посмотревшего в ее сторону, не самая плохая идея.

— Александр, я бы очень искренне и от души не рекомендовал тебе портить мою девочку, — с нескрываемой угрозой в голосе произнес мужчина.

— Скажу честно, вы в этом вопросе и без меня прекрасно справляетесь, — усмехнулся в ответ. — Давите этой свадьбой на девчонку, а она и рада во все приключения залезть, лишь бы найти благовидный предлог соскочить с обязательств.

— Мария — девушка с живым умом и очень сильным характером. Сейчас она, возможно, меня искренне ненавидит за это решение, но спустя время поймет, насколько я прав, — спокойно ответил Нарышкин.

Ну просто отец года, вы только посмотрите.

— Я не собираюсь ни в чем оправдываться, — сухо ответил я. — Тем более в том, чего не совершал. Хотите оградить дочку от сомнительных контактов — не давайте ей надираться в сопли по московским барам в одиночку.

Кажется, эта информация как-то ускользнула от Нарышкина, потому что у мужика немного дернулось веко после моих слов. Но пятиться назад он не мог по понятийным соображениям, так что оставил последнее слово за собой:

— Я предупредил. Ты услышал. Договорились?

Боярин вздохнул, и на лице у мужика читалось «все проблемы из-за баб, даже таких маленьких», но делиться печалью он не стал.

— Был рад познакомиться, Александр, — вполне искренне произнес Нарышкин, протягивая мне руку на прощанье.

— Это взаимно, — ответил я, крепко пожав внезапно узкую ладонь мужчины.

Из ресторана «Охотникъ» я вышел вполне удовлетворенный беседой. Нарышкин готов был щедро давать мне контакты, я же за это обещал заниматься вполне необременительным тыканьем раскаленной палкой в глаз его недруга. И все это за свой приятный гешефт.

Я на мгновение замер на последней ступеньке крыльца, окидывая взглядом улицу.