Имперец. Книги 1-5

Первые ряды заняли представители неблагородного сословия, сохраняя традиции моего мира. Ближе всего к преподавателю старались разместиться те, у кого образование было единственным шансом на социальный лифт. И чем выше и дальше от кафедры с доской были ряды парт, тем выше был социально-экономический достаток и сословие студентов.

Если на первой парте наверняка размещались дети каких-нибудь не слишком успешных сельских жителей или разнорабочих, то на галерке были все сливки общества. Просто хрестоматийная иллюстрация фразы «преимущество у тех, кто сверху».

По идее, согласно этой негласной иерархии, мне стоило занять первую парту или даже лучше сесть перед ней на пол. Но я предпочитал сидеть в центре аудитории, а потому уверенно двинулся туда. Иван так же уверенно шагал за мной.

Усевшись, я окинул взглядом аудиторию.

— Она сидит справа впереди, — подсказал Иван.

На первом ряду правого сектора действительно сидела Василиса, оживленно обсуждая что-то с темноволосой девушкой. Словно почувствовав, что я смотрю на нее, Василиса подняла глаза и, встретившись со мной взглядом, очаровательно вспыхнула.

— Ты бы мог присмотреть себе кого-нибудь среди боярышень, — заметил Новиков. — С твоим разрядом, я больше чем уверен, со временем ты получишь титул.

— Возможно, — не стал отрицать я, продолжая смущать девушку взглядом. — но в чем смысл такого брака? Богатая жена со связями рода вряд ли сделает меня счастливым. А с хорошей женщиной и вверх карабкаться как-то веселее и задорнее. Лестница наверх приобретает смысл.

— Глубоко мыслишь, — усмехнулся боярич.

— Тебя это удивляет? — я перевел взгляд на парня.

— Пожалуй, — медленно кивнул тот. — Мало бы кто из наших сверстников на твоем месте отказался от легкого пути и радужных перспектив.

Мало у кого из наших сверстников за плечами брак, дети, перестройка, девяностые и пекло целой жизни.

— Ну, может быть, я просто наивный романтик? — хмыкнул я.

Новиков в это не поверил ни на секунду, но в аудиторию уже зашел лектор, и студенты притихли.

Это был мужчина неопределенного возраста за пятьдесят. Высокий, с весьма солидным брюшком, характеризующим скорее уровень материального благополучия, чем возраст, с короткой стрижкой, скрывающей залысины на абсолютно седой голове, и недельной щетиной, ухоженной местными брадобреями по последней моде. Он окинул аудиторию не особенно радостным взглядом и произнес:

— Меня зовут Андрей Нестеров, и я попытаюсь вложить в ваши головы понимание магической материи.