Имперец. Книги 1-5

Дальше можно было покорить Свет и Тьму со всеми вытекающими из этого способностями по оптике, а вишенкой на этой стихийной конструкции лежал Эфир, отвечающий за природу самой магии, которой тут пользовались.

То есть, по сути, магия была эдаким подразделом физики. Ну, могла бы быть, при иных обстоятельствах. Собственно, Тесла здесь — это графский род, стабильно работающий со стихией электричества. И чтобы в его графстве из кранов сыпались электрические искры, не надо палить генераторы, достаточно выпустить юное поколение магов порезвиться.

Заканчивал свою лекцию господин Нестеров статистикой о частоте максимально открытых стихий. Если первые пять были широко распространены, шестая и седьмая — считалась высшим пилотажем, а восьмая и девятая — настолько редкими, что их обладателей, наших современников, можно было пересчитать по пальцам рук, то последняя, десятая стихия была легендарной.

Легендарной! То есть, по сути своей, теоретической!

— Вопросы? — произнес Нестеров, окинув взглядом сонно дремавшую аудиторию.

Надо было бы, конечно, промолчать, но человек технического прогресса во мне так и рвался напороться на дискуссию.

— Да? — кивнул мне лектор, не скрывая своего удивления.

Наверняка я один из немногих за всю его карьеру, кто на вводной лекции умудрился придумать вопрос.

— А как определили существования Эфира?

— Простите? — с максимально вежливой миной произнес Нестеров.

— Вы сказали, что Эфир — легендарная стихия, — принялся я развивать свою мысль, стараясь казаться максимально уважительным.

Не то чтобы мне это было принципиально. Все-таки я не особенно планировал убиваться на магических тренировках, меня больше интересовала юриспруденция, чем колдовство. Но удержаться было просто невозможно.

Лектор совершенно по-простецки потер щетину на подбородке, размышляя над моими словами.

— Вопрос по существу, — медленно проговорил Нестеров, пройдясь по кафедре вдоль грифельной доски, по которой за время лекции ни разу не черканул ни полсловечка.

Лектор понимающе хмыкнул, но к его чести комментировать свое хмыканье не стал. Аудитория сохраняла молчание, но чувствовалось, что это уже не дрема, а любопытная тишина.

— Что ж, Александр. Ответ на ваш вопрос хоть и лежит на поверхности, но требует некоторых базовых знаний.